Ей было достаточно сделать всего три шага, чтобы подойти и обнять дочь. Но мать воспринимала расстояние между ними так, будто это долгие мили пути. Пока Лана жива, ее мать никогда не сделает шага ей навстречу.
– Прими свою жизнь, какой есть, – сказала мать.
– Что?
Мать Ланы вскинула подбородок.
– Не изображай из себя жертву и не сиди здесь с таким жалким видом, в надежде на то, что кто-то тебя пожалеет. Ты должна принять жизнь такой, какая у тебя есть.
– Что это за жизнь? – прошептала Лана.
Но ее никто не слушал. Она говорила со спиной матери. Лана стояла в комнате одна. Напевая красивую мелодию, ее мать вышла в коридор. К ней подошла горничная с букетом цветов в руках. Мать Ланы счастливо улыбнулась и наклонилась, чтобы их понюхать.
– Они прекрасны, – сказала она одобрительно. – Просто прекрасны.
Похлопав горничную по плечу, она, стуча высокими каблуками, зашагала дальше по коридору.
Я вновь повернулась к Лане. Она посмотрела в мою сторону. До нее не сразу дошло, что я тоже смотрю на нее.
Она растерянно заморгала и поспешила через весь коридор ко мне.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала она.
Я вытащила газету и развернула ее, держа между нами. Она не выхватила ее у меня. Лишь пустыми глазами уставилась на лицо Макса на первой странице.
– Ты уже в курсе, не так ли?
Она на секунду оглянулась на коридор, а затем легким кивком указала на входную дверь.
– Выйдем?
Я кивнула и последовала за ней. Дверь закрылась с громким щелчком. Вместо того чтобы заговорить, Лана вздохнула и, сев на верхнюю ступеньку, задумчиво посмотрела на извилистую подъездную дорогу.
– Я узнала вчера вечером, – сказала она. – Ты спала, и я не хотела тебя будить. Тебе требовался отдых. Я вернулась домой, чтобы узнать, что происходит.
– Но почему… почему ты меня не разбудила?
– Я же сказала, тебе требовался отдых. Посмотри, что стало с твоей жизнью. Все твои летние каникулы полетели псу под хвост.
– Считаешь, что это из-за тебя?
– Я это знаю. Так же, как ты считаешь, что твоя работа – всегда быть рядом со мной. Моя работа – защищать тебя от моей жизни.
– Это неправда!
– Все пропало, – прошептала Лана убитым голосом. Она словно не слышала меня.
По моей спине пробежал холодок.
– Неправда. Обвинения снимут и в конце концов все уладится.
– Замолчи! – взорвалась Лана. Я отпрянула. Она печально рассмеялась и уставилась на траву. – Ты слышала мою мать. С Максом ничего не случилось бы, если бы не я!
– Просто твоя мать предпочитает верить мужу, а не дочери. Не слушай ее. Она понятия не имеет, о чем говорит.
Лана обняла колени и подтянула их к груди. В ее глазах застыло выражение полного несчастья. Точно такое же, что и в ту ночь, когда я нашла ее в сарае.
– Но ты ведь вернешься? – с тревогой спросила я.
Она не проронила ни слова, но я уже знала ответ.
– Ты этого не сделаешь. – Я схватил ее руку и крепко сжала. – Ты вернешься в квартиру. И знаешь почему?
Она посмотрела на меня, ее глаза казались стеклянными.
– Потому что ты уже добилась успехов. – Я ободряюще улыбнулась. – Давай, Лана. У тебя есть квартира. Твоя собственная, куда можно приходить и откуда можно уходить когда угодно! Ты строишь жизнь, основанную на твоем выборе. В прошлом году ты разве смогла бы это сделать?
– Нет, – прошептала она.
– Ты считаешь, что должна вернуться назад, потому что сейчас все кажется таким безнадежным и тебе страшно принимать собственные решения, но ты можешь!
Я встала и протянула ей руку.
– Что скажешь? Ты готова вернуться домой?
– Да. – Она взяла мою руку. – Готова.
– Что будет с Максом? – спросила она, когда мы сели в машину.
Я посмотрела на руль.
– Он выйдет под залог. Обвинения снимут, и все снова будет хорошо. Вот увидишь.
Лана с сомнением посмотрела на меня. Но мне ли упрекать ее за это? Я и сама не верила.
– Думаю, на сегодня хватит.
Я смотрю на доктора Ратледж. Мой пульс бьется изнутри о мою кожу. Дрожащим голосом я продолжаю рассказывать свою историю.
Вместо того чтобы задавать мне вопросы, доктор Ратледж ничего не говорит. Лишь откидывается на спинку стула и постукивает ручкой по блокноту.
Она садится прямо и переплетает пальцы.
– Знаешь, о чем я думаю?
– О чем? – осторожно спрашиваю я.
– Я думаю, что на выходные тебя можно отпустить домой.
– Домой на выходные, – повторяю я.
– Я вижу, эти сеансы утомили тебя, хотя прогресс налицо. Думаю, что побывать дома пойдет тебе только на пользу.
Когда Лахлан впервые упомянул отпуск на выходные, я не слишком поверила в эту идею. Когда же у меня случился срыв во время сеанса групповой терапии, я решила, что мои шансы пусть на пару дней, но обрести свободу растворились в воздухе. Но вот я получила свой долгожданный шанс. Даже если у него ограничен срок действия.
Я скептически смотрю на нее. Такое ощущение, что здесь кроется какой-то подвох.
– Тебе ведь хотелось бы?
– Д-д-да! – заикаюсь я и киваю.
– Если ты считаешь, что еще не готова, можешь остаться здесь.
– Я готова, – быстро говорю я. – Готова. Просто я сомневаюсь.
– Никаких сомнений. Всем нужно разнообразие. – Она пожимает плечами. – И тебе тоже.
Я громко выдыхаю.
– Хорошо, я согласна.
