Перед глазами все поплыло. Я подняла газету и прошла в гостиную. Я несколько раз прочла статью, но мой мозг отказывался ее запомнить. Лишь отрывочные фразы: арестован, инсайдерские продажи. Кровь рекой хлынула мне в уши. Я едва держалась на ногах.
С газетой в руке я подошла к спальне Ланы и несколько раз постучала. Мне никто не открыл. Мое терпение лопнуло, и я вошла в комнату. Ее кровать была застелена. Свет не включали, но самой Ланы не было. Я на миг застыла, совершенно ошеломленная. Придя в себя, я выбежала из ее комнаты, быстро переоделась, схватила ключи и вышла из квартиры.
Я позвонила Максу. Все мои звонки отправлялись прямиком на голосовую почту.
В отчаянной попытке доказать, что в газете напечатана ложь, я поехала к нему домой. Я даже не стала сворачивать на подъездную дорожку. Просто нажала на тормоза и выглянула в окно со стороны пассажирского сиденья. У его дома были припаркованы машины, которых я никогда там не видела. Может, это машины его родителей?
Не было никакого смысла заходить к нему, если его там нет, а я точно знала, что это так.
Я поехала дальше, к дому родителей Ланы.
Если ей известно, что случилось с Максом – а я думаю, что известно, – то она наверняка здесь. Вернулась под родительский кров. Из-за страха, а также для того, чтобы обрести уверенность в том, что, если она вернется, эту историю удастся замять.
Я сидела в машине на их подъездной дорожке. Газета притаилась на пассажирском сиденье, словно злобное существо, готовое напасть в любую минуту. Солнце встало, но небо затянули облака, раскинув над Маклином серую завесу.
Чем дольше я сидела там, ничего не предпринимая, тем больше времени теряла впустую. Чего я ждала? Я схватила газету и просмотрела первую полосу.
Краткая версия?
Макса обвиняли в инсайдерской торговле для шести клиентов. Имени ни одного из них не назвали. В статье не приводилось никаких доказательств, если даже таковые имелись, а также не было ни слова о человеке, стоявшем за этими обвинениями. Но в самом конце говорилось, что любому, кому предъявлены обвинения в инсайдерской торговле, грозят до двадцати лет тюрьмы и безумные штрафы.
Всю эту историю окутывала тайна. Ничто из написанного не было правдой. Я это знала. Я знала: Максу хватало ума не ступать на скользкий путь инсайдерской торговли, но найдутся те, кто в это поверит. Даже если обвинения снимут, это не будет иметь значения, потому что в любом случае дело закончится крупным скандалом, который погубит репутацию Макса и компанию его семьи.
К этому явно приложил руку отец Ланы. Я даже не сомневалась.
С газетой в руках я вышла из машины. Я понятия не имела, что, черт возьми, собиралась делать. Просто знала, что бездействовать нельзя.
Я не стала долго думать над тем, стоит мне входить к ним в дом или нет. Из кухни и откуда-то сверху раздавались голоса. Они заглушили мои шаги, и когда я вошла, Лана и ее мать даже не подняли на меня глаз. Обе они сидели в парадной гостиной. Лана – на диване, а ее мать устроилась напротив нее в кресле Людовика XV. Спина прямая, ноги наклонены вправо, одна лодыжка спрятана за другой. Руки Ланы лежали на коленях. Ее правое колено не переставало дергаться.
Я проскользнула в столовую напротив гостиной.
Никто не проронил ни слова. Ее мать потянулась за чашкой кофе, стоявшей на полированном столике перед ней. Держа в одной руке блюдце, она медленно помешивала ложкой коричневую жидкость. Лана нервно смотрела на нее.
– Перестань дергаться, – бросила ее мать.
Лана тотчас окаменела.
Мать сделала глоток кофе и поставила чашку обратно на стол. Затем откинулась на спинку стула и скрестила ноги. Пальцы обвились вокруг подлокотников кресла. Она выглядела царственной и гордой, словно королева на троне, которая знает: никто не посмеет заговорить или пошелохнуться, пока она не сделает это первой.
Она прочистила горло и посмотрела на свою единственную дочь.
– Ты знаешь, твой отец не хотел этого делать.
– Но он сделал.
Ее мать прищурилась и наклонилась ближе.
– А ты знаешь почему? Ты придумала лживую историю. Единственная причина, почему этот мальчишка находится в том положении, в какое он сейчас попал, это ты. Никто, кроме тебя, не виноват в этом.
– Я ничего не выдумывала!
Ее мать расхохоталась.
– Ну конечно, ты этого не делала!
Лана пропустила мимо ушей ее насмешку.
– Он просто пытался мне помочь.
– Ты лжешь, – сердито заявила ее мать. – Ты всегда придумывала вещи, которых никогда не было.
По лицу Ланы скользнула обида. Ее нога вновь задергалась.
– Ты знаешь, отец это сделал. Не можешь не знать.
Ее мать не сказала ни слова. Просто сидела в своем кресле, с каменным лицом глядя на Лану. Та встала и обошла кофейный столик.
– Я отказываюсь понять, почему ты всегда закрывала глаза на то, что происходит. Или как ты можешь замести это под ковер и делать вид, будто все в порядке. Как ты могла не обращать на меня внимания, когда я больше всего нуждался в тебе?
– Довольно! – крикнула мать Ланы и быстро встала.
Я видела, как ее руки дрожат от гнева.
