Я добираюсь до входной двери и врываюсь в дом. Я тяжело дышу, отчаянно оглядываюсь по сторонам. Где-то горит свеча, запах воска щекочет мне ноздри. Я слышу, как в столовой тикают старинные напольные часы.
Я просто хочу найти Лану. Вместо этого я вижу Макса и застываю на месте. Он колотит кулаком в дверь кабинета ее отца.
– Майкл! – кричит он. – Откройте!
Его кулаки неистово ударяют по твердому дубу. Из-за закрытых дверей доносится грохот. По моей спине пробегает холодок страха.
Я иду по коридору, приближаюсь к Максу.
– Нет, нет, нет, – слабо шепчу я.
Макс не видит, что я уже почти рядом с ним. Он отступает назад и с силой пинает дверь. Раздается хруст, и дверь повисает на петлях.
Он вбегает в комнату. Но я не могу последовать его примеру. Я боюсь сделать даже шаг. Я уже знаю, что там увижу, и я не хочу это видеть. Одного раза достаточно.
Единственное, что заставляет меня сделать шаг вперед, это Лана. Я слышу ее голос. Я слышу, как она рыдает и стонет. Я вхожу в комнату. Жалюзи опущены, закрывая внешний мир. Горит только лампа на столе ее отца. И на полу, прямо напротив стола, лежит Лана, а Майкл ее удерживает.
Я думаю, что кричу, но мой крик никто не слышит.
Отец Ланы одной рукой держит ее руки над головой, а другой зажимает ей рот. Его брюки спущены, ее джинсы тоже.
Ее глаза широко открыты и горят отчаянием. Наконец она замечает меня и с тревогой смотрит в мою сторону.
– Нет, – шепчу я.
– Ты моя, – задыхаясь, произносит ее отец. – Твоя жизнь принадлежит мне.
– Нет, – хриплю я.
Ее отец поворачивается и смотрит на Макса. Он что-то кричит. Я не могу разобрать, что именно, как будто кто-то выключил звук. Все, что я слышу, это судорожное дыхание Ланы.
Губы Макса быстро двигаются. Отец отпускает Лану и откидывается на колени. Он собирается встать.
И тогда я вижу, как Макс запускает руку в задний карман и вытаскивает пистолет.
– Стой! – кричу я.
Но Макс идет вперед, и его указательный палец лежит на спусковом крючке. Пистолет нацелен прямо на отца Ланы.
Я бегу за ним.
– Не надо! – кричу я.
Лана смотрит на Макса, пытаясь взглядом предостеречь его, чтобы он остановился. Майкл отпускает ее руки. Она зарывается лицом в ладони и сдавленно рыдает. Ее отец поворачивается и собирается встать.
Макс нажимает на спусковой крючок.
Все происходит так медленно, словно время сопротивляется, пытается остаться на месте, но наши действия толкают его вперед.
Из ствола вылетает пуля и медленно рассекает воздух. Цель идеальна – голова отца Ланы как раз напротив. И пуля попадает в цель.
– Беги, – шепчет мне Лана одними губами. Ее глаза широко открыты, в них застыла мольба. Она умоляет меня уйти отсюда.
Черные точки ее зрачков притягивают меня. Меня словно затягивает в водоворот, настолько сильный, что мне из него не выбраться. В этот миг все меняется. Карие глаза Ланы, которые всегда придавали ей такой уязвимый и запуганный вид. Глаза, которые так много скрывали, теперь темно-синие.
Точно, как у меня.
Я со стоном падаю на пол. Такое чувство, будто кто-то проник мне в грудь и вырывает из меня саму жизнь. Мое дыхание превращается в сдавленные всхлипы, боль начинает распространяться по всему телу.
Оно словно налито свинцом. Мне трудно даже переставлять ноги. Тем не менее я как-то двигаюсь. Я смотрю на свое тело – кажется, будто некая невидимая сила толкает его через всю комнату. Я парю прямо над Ланой и ее отцом. Ее глаза, которые теперь такого же цвета, как и мои, встречают мой взгляд. Боль во мне начинает удваиваться.
Первая пуля пронзает тело Майкла. Я с ужасом наблюдаю, как он дергается и падает навзничь на свою дочь.
А затем происходит невероятное: мое тело сливается с телом Ланы.
Это так больно, словно меня проталкивают в крошечное отверстие. Моя кожа натягивается, сопротивляясь. Нервы покалывают. Я кричу во всю мощь легких. Мое тело начинает дергаться. Я отчаянно хватаю ртом воздух.
Дотянись, дотянись, дотянись. Я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, лишь бы вытащить себя отсюда. Боль внутри Ланы разрушает душу, она кишит демонами, которые ждут, чтобы задушить меня. Я оставляю попытки сопротивления, и мои руки бессильно падают на пол.
Собственные глаза кажутся мне тяжелыми, они опухли от слез. Я несколько раз моргаю, пытаясь привыкнуть. Но реальность не оставляет мне времени. Она врезается в меня.
Я слишком оцепенела, чтобы держаться за что-либо, и знаю точно лишь одно: я не могу дышать.
– Убери его, – задыхаюсь я. – Убери его с меня.
Слишком много событий. Мой мозг перегрет. Он вот-вот взорвется. Я чувствую невыносимую боль и тихо постанываю. На моих пальцах что-то влажное и липкое. Когда я поднимаю руки, я вижу, что моя кожа стала бледнее, а на запястьях – горизонтальные шрамы длиной около четырех дюймов. Кожа красная и опухшая.
Мои губы дрожат.
– Я – не она, – хриплю я.
Я переворачиваю руку и вижу под своей кожей голубоватые вены. Липкое вещество? Это темная, теплая кровь, и она на моих пальцах, медленно стекает с моих запястий дальше вниз по рукам.
– Наоми.
