Съезд не был занят концептуальной деятельностью, даже ограниченной; не был ею занят и В.И.Ленин. Если судить по 31 — 34 томам его ПСС, то всё это — текущая публицистика «на злобу дня», борьба с такой же текущей публицистикой идейных противников. Писали по “злободневной” статье в день: о процессе думать некогда было. Все это отражает не деятельность «генерального штаба» российской революции, а перестрелку на передовых линиях окопов политической борьбы. “Государство и революция” — книга написанная Лениным совместно с “Зиновьевым” в этот период — от силы тянет на уровень штаба отдельного штурмового батальона, но и она, как известно, осталась недописанной вследствие начавшейся «рукопашной». Это вполне подтверждается и тогдашним Уставом партии: в нём упомянута «тактическая линия партии по текущим вопросам», но «стратегическая линия» и «перспективные вопросы» — не упомянуты, т.е. вопросы стратегии и перспектив — вне круга интересов партии и её функциональных обязанностей в «жидомасонском» заговоре — ГЛОБАЛЬНОЙ АГРЕССИИ надиудейского предиктора. «Генеральный штаб», ведающий стратегией и перспективным планированием, как ему и положено, был вдали от передовых рубежей поля боя.
Если судить по протоколам VI съезда и другим его материалам, то ЦК РСДРП (б) и <закулисные> силы, стоящие надЦК, решали на съезде следующие главные задачи:
анализ состояния и развития социальной базы, на которую опирается партия;
ориентация партийных организаций на местах на перспективу вооруженного свержения Временного правительства.
Партийная масса на съезде также решилаосознаваемые ею задачи:
послушала докладыЦК, Оргбюро, доклады с мест;
проголосовала, т.е. утвердила резолюции съезда по назревшим вопросам, вынесенным ЦК на съезд.
Теперь обратимся к протоколам VI съезда РСДРП (б), ист. 69.
АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ И РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОЙ БАЗЫ, на которую опирается партия.
Приводятся данные о росте подписки на газету “Правда” — центральный орган РСДРП (б): в марте — 8000 подписчиков; в апреле — 13000; в мае — 18000; в июне — 21000 (стр. 43)[328].
На апрельской конференции было представлено 78 организаций с 80000 членами партии. На VI съезде 162 организации с 200000 членов; тут же названа численность 240000 человек (стр. 38). Различие численности объясняется приближенностью подсчетов по разным данным. Но рост численности налицо.
Неоднократно отмечено ослабление позиций большевиков в среде интеллигенции. Гольдштейн (“Володарский”):
«Наша партия страдает от отсутствия интеллигентных работников: студенчество от нас ушло и больше к нам не вернётся. Остался единственный выход — подготовлять работников из рабочих. Организационная секция должна выработать план скорейшей подготовки кадров новых партийных работников» (стр. 44).
«Интеллигентных сил очень немного» (стр. 47), — и это в Петрограде <столице империи, крупнейшем центре средоточия культуры и “элитарной” мудрости>.
Далее из выступления т. Капсукаса:
«В последнее время влияние большевиков усиливается; начинает издаваться литература, листки, имеются две газеты на литовском языке — в Петрограде и Риге. И рабочие идут за ними. Интеллигенции у нас совсем нет: вся интеллигенция приютилась во всяких мартовских националистических организациях» (после февраля возникло множество “национальных” партий разного толка: — наше пояснение при цитировании) (стр.93).
Анисимов из Грозного:
«Стали устраивать митинги, лекции. Интеллигенция не шла к нам, несмотря на приглашения. Характерно, что среди ораторов нигде не было ни одного интеллигента. (…) Старые партийные работники почему-то отшатнулись от работы» (стр. 94).
Почему старые партийные кадры отшатнулись от работы, съезд анализировать не стал, ЦК тоже отмолчался по этому вопросу.
В Петрограде рабочие большинства заводов поддерживали на митингах большевистские резолюции. Думы районов города, где были сосредоточены заводы, были в значительной степени подконтрольны большевикам.
Но в провинции, даже в таких крупных промышленных центрах, как Луганск, Харьков, Мариуполь, партийные организации слабые. Крестьянство в этих районах испытывало недоверие к большевикам, так как среди него «распускаются слухи, что большевики — “антихристы”. Однако там, где большевики внедряются, там их идеи находят отклик в рабочей среде. Конкурировать с большевиками могут только эсеры (стр. 53). После июльских событий отношение рабочих к большевикам доброжелательное; некоторые видные эсеры перешли в организацию большевиков и говорили, что правящие классы предали интересы рабочих (стр. 54).
Эпштейн, делегат от Донецкого бассейна, впоследствии знаменитый “колхозник” (т.е. коллективизатор сельского хозяйства недоброй памяти и “безвинная” жертва «сталинских репрессий»), отмечает склонность масс к большевизму; численную слабость парторганизаций, вследствие чего в одних районах поддержка большевиков полная, а в других имели место случаи избиения большевистских агитаторов[329] и попытки самосуда.
