В коротких рассказах, а также в повести «Падение Николая Портнягина» автор ставит проблемы высокой принципиальности, моральной чистоты во взаимоотношениях между молодыми людьми, в повседневной жизни трудовых коллективов.
Широкий двор мастерской, тесно заставленный комбайнами и тракторами, несмотря на ранний час, задыхался от гари, от разнообразных звуков и человеческих голосов: по-змеиному шипела электросварка, тарахтел мотор на испытательном стенде, в дальнем конце двора крупно били молотками по железу, кто-то кричал — звонко, настойчиво: «Шурыгин! Шуруй сюда с трактором!»
Неяркое солнышко, осветив двор, открыло взору не только разноцветье уборочной техники, но и землю в мазутных пятнах, изрытую гусеницами тракторов, и только поближе к дощатой изгороди еще сохранились зеленые островки гусиной травки.
На одном из таких островков стоял на ремонте комбайн Портнягина. Следовало давно закончить с ремонтом, время — конец июня, вот-вот наступит пора выводить комбайны на поля, а тут еще невпроворот дел. Досадуя, что ремонт идет с затяжкой, Портнягин все светлое время суток проводил у комбайна. Наконец на настойчивые просьбы ему выделили в помощь двух слесарей: Сашку Шамина и Костю Чемоданникова. Портнягин надеялся на них — это были хорошие парни, его друзья еще со времен службы в Армии.
Вот и сейчас они тут, у комбайна, осматривали узлы, крепления, негромко переговаривались. Портнягин сидел на брезенте, раскинутом подле изгороди, возился с карбюратором.
— Портнягин! Коля! — отвлек его от карбюратора Сашка. — Взгляни сюда. Менять надо подшипник вала барабана, на этом далеко не ускачешь. Менять надо… Как говорится, износился — не спросился.
Портнягин неохотно встал, подошел к нему, взял черный, с засохшей за зиму смазкой подшипник, осмотрел со всех сторон:
— А может, рано? Может, еще послужит?
— Смотри, — ответил Сашка, — не мне — тебе работать на комбайне… Если сомневаешься — покажи Косте. Он спец по железкам. Профессор! Как скажет, так и делай… Костя!
Костя Чемоданников спустился с комбайна на зов, подошел к Портнягину, тоже оглядел подшипник.
— Пожалуй, Сашка прав, лучше сменить на новый, надежнее будет, — подтвердил он, возвращая подшипник Портнягину. — Как бы не подвел тебя… Иди к Попову, попроси, пусть новый выпишет.
Портнягин постоял еще, покачал подшипник на ладони, словно прикидывал сколько он весит, оглянулся на раскиданный по брезенту карбюратор и пошел в мастерскую.
В мастерской было прохладно, пахло соляркой и пыльным железом остывающего трактора.
Заведующий мастерской Попов оказался на месте. Портнягин толкнул захватанную руками дверку и вошел в его комнатку.
— Гаврил Зотеевич, посмотрите… Новый надо, этот не протянет до конца сезона.
И он положил на край замасленного стола подшипник.
Попов сидел на скрипучем стуле, пускал дым в свои желтые усы, старательно выписывал наряды и, казалось, не слышал и не видел Портнягина. В комнатке полутемно, душно, табачный дым плавал у закрытого наглухо окна, за которым стояло лето.
— Гаврил Зотеевич, — повысил голос Портнягин. — Мне ждать некогда, у меня комбайн разбросан, слесаря сидят.
Попов положил авторучку, осторожно пристроил на счетах мундштук из цветного плексигласа с дымящейся сигаретой, и повернулся к Портнягину.
— Ну что у тебя?
Портнягин молча показал на подшипник. Попов взял его, оглядел, покачал пальцем обойму, подул в усы, и положил обратно.
— Зря паникуешь. Поработает еще.
И снова — одной рукой за мундштук, другой за авторучку.
— Что значит — поработает? — взорвался Портнягин. — Из-за какой-то паршивой детали в самый разгар уборки я опять стоять буду?
— Почему паршивой? Деталь ответственная.
— Тем более, — подхватил Портнягин. — Когда его менять, как не сейчас, при ремонте. Вы должны понимать это лучше меня.
— Рад бы в рай… На складе запасного нету, — ответил Попов.
— Есть, — повеселел Портнягин. — Есть Гаврил Зотеевич! И не один…
— А я сказал: нету!
Попов грозно взглянул из-под козырька кепки на Портнягина и, считая разговор законченным, придвинул к себе книжку с бланками нарядов.
Заведующий мастерской Гаврил Зотеевич Попов был известным скупердяем и прижимой. Механизаторы не раз жаловались на него в контору, но руководство совхоза оправдывало Попова: с запчастями было не густо, расщедришься — в борозде потом настоишься.
Портнягин знал это, но не думал, что он так к нему отнесется.
— Значит, не выпишите? — срывающимся от обиды голосом спросил он, глядя Попову в затылок.
Тот не ответил, лишь глубоко затянувшись сигаретой, пустил дым сквозь усы. Дым пошел по столу, заволок счеты, бумаги.
«Сквалыга!» — выругался про себя Портнягин. Он понимал, что просить Попова больше бесполезно, и на прощание так хлопнул дверкой, что затряслась переборка.
Солнце оглушило Портнягина, он зажмурился, постоял немного, подумал, как быть дальше, и, не придумав ничего, пошел к своему комбайну.
Слесари сидели на брезенте, отдыхали, — шел обычный перекур.
— Ну как? Поговорил с Поповым? Достал деталь? — спросил Сашка.
Портнягин промолчал, бросил на брезент подшипник и тяжело опустился рядом.
— Не дал? — изумился Сашка. — Тебе и не дал?