— Этого я не знаю, — тихо ответила Вера.
Портнягин бросил подшипник на стол:
— Выходит, тебя не интересует, как я буду работать?
— Почему не интересует? — возразила Вера. — Очень даже интересует. Но есть закон… порядок. Нельзя их нарушать.
— Какое тут нарушение? Деталь на деталь. Попов сам говорит, подшипник еще годный… Ну, возьми да смажь его солидолом, будет как новый.
— Но ведь это обман? — возмутилась Вера.
— А не обман, когда в комбайне останется изношенная деталь? Только из-за скаредности Попова я буду стоять в разгар уборки. Кому это на пользу? Во всяком случае, не мне. И не государству… А ты можешь не допустить этого простоя. Поняла?
Вера промолчала. Она сжалась в комочек, потупила глаза и сидела не шевелясь, давая этим понять, что он не прав, и на обман она не пойдет.
Портнягин не ожидал такого сопротивления. Ему казалось, он знал жену. Кто-кто, а уж она-то должна была понять его! Подумав о Сашке и Косте, ждущих его с новой деталью, представив себя возвращающимся с пустыми руками, он задохнулся от злости на Веру. Наклонившись к ней, спросил, стараясь быть спокойным:
— Скажи, ты жена мне или не жена?
Вера подняла глаза, удивленно посмотрела на Портнягина.
— Ну, жена. Дальше что?
— Ты хочешь, чтобы твой муж был передовиком производства? Чтобы его портрет висел на доске Почета?
— Конечно, хочу.
— Тогда — обменяй подшипник.
— Не могу… Пойми и ты меня!
Портнягин резко вскочил, табуретка опрокинулась на пол и загремела. Вера отшатнулась в испуге.
— Ну и черт с тобой, с такой женой!
Он видел переполох в глазах Веры, но ему уже незачем было разбираться в ее чувствах. Подойдя к стеллажу, он снял с полки новый подшипник, зажал под мышкой, хрустнув оберточной бумагой, пошел к выходу.
— Николай! Что ты делаешь? — крикнула, вскочив, Вера.
Но Портнягин уже был за дверями склада.
Весь день Вера работала, не выдавала своего состояния, лишь в обеденный перерыв не пошла в столовую, закрылась в складе и тихонько поплакала. Было страшно обидно, что Николай так бессовестно обошелся с ней.
После работы сразу пошла домой.
Жара схлынула, от домов, от посадок молодого парка тянулись длинные тени, а идти было тяжело. Может, потому, что шла одна. Обычно Николай заходил за ней, а сегодня не удосужился.
Жили они в новом двухэтажном доме, занимали одну комнату. Комната была светлая, веселая, на солнечной стороне, и очень нравилась им обоим.
Убрав в комнате, Вера приготовила ужин, накрыла на стол и села у окна дожидаться мужа.
За окном мерк день, в соседнем дворе гоняли голубей, махали тряпкой на длинной палке. Голуби кружились над домами, круто взмывали в небо и падали оттуда белыми комочками.
«Вот и сходила на картину», — горько усмехнулась Вера. Показал ей сегодня Николай отрывочек своего характера, лучше всякого кино.
Она еще не знала его таким. И не могла понять, почему он решил доставать детали в обход закона. Если отказал Попов — не сошелся же свет клином на Попове!
Перебирая в памяти свою коротенькую жизнь с Николаем, она вспомнила, как познакомилась с ним.
Было это в позапрошлую осень, когда они с Машей Травниковой, не пройдя по конкурсу в институт, пришли в контору совхоза устраиваться на работу. Район их сельскохозяйственный, вот и пошли в совхоз. К тому же, поселок совхоза был рядом с их селом — на другой стороне речки Караганки. И назывался совхоз по их селу — Караганским.
В ту осень шли частые дожди, проселочные дороги размокли, стали непроезжими. Вот-вот должны были ударить морозы, а еще стояли нескошенные хлеба, лежала на полях солома.
Пока Вера и Маша добирались до поселка, они изрядно промокли и озябли. В коридоре конторы совхоза было холодно и грязно. Люди в плащах и ватниках приходили, уходили, сновали из дверей в двери. Пахло мокрой одеждой, въевшимся в стены табачным дымом.
Вера с Машей прошли в конец коридора, к дверям с табличкой «отдел кадров». Тут стояло несколько человек и среди них три солдата в шинелях с погонами.
— Внимание! — громко произнес невысокий чернявый солдатик. — К нам подходит форсированным маршем банно-прачечный отряд. Десантники вызываются на исходные позиции!
Вокруг засмеялись. Даже Маша прыснула, спрятавшись за Веру. Но Вера не смутилась:
— А ты, гусар, неужели и впрямь десантник?
— Во! Видали? — весело крикнул тот под общий смех. — Кусается!
Сняв пилотку, он галантно расшаркался перед Верой:
— Позвольте представиться, демобилизованный солдат Александр Яковлевич Шамин. А это, — и он взмахнул рукой, показывая на солдат, — мои друзья-однополчане: Константин Иванович Чемоданников, — заметьте, какой крупный и красивый мальчик, — и наш, прославленный во всех ротах и батальонах герой-ефрейтор Николай Павлович Портнягин, гроза солдатской каши и девичьих сердец всмятку.
Вера и сама заприметила этого стройного широкоплечего солдата с ухарски надетой пилоткой, из-под которой свисал кудрявый светловолосый чуб. Он стоял у окна, привалившись к косяку, и улыбался.
— А мы и не догадывались, что Караганскому совхозу так здорово повезло: сразу три героя, — насмешливо ответила Вера.