Она не могла не рассказать ему об этом. Цыганковы были их соседями в Караганке. Вера с детства знала Ивана, а когда училась в шестом классе даже влюбилась в него, — он только что отслужил в армии, вернулся домой с нашивками старшего сержанта, и ходил по селу — красивый, подтянутый, в ярко начищенных сапогах, в высокой зеленой фуражке. Да и не одна она — все девчонки их класса были неравнодушны тогда к Ивану Цыганкову.
Он часто встречал у ворот соседей худенькую девочку в очках, несколько раз пытался заговорить с ней, но она, пугливо озираясь, убегала во двор, пряталась в сени и смотрела оттуда на него в щелочку, затаив дыхание.
Но все это прошло, как проходит вода в реке, как облако по небу. Иван женился на двоюродной сестре Веры, учительнице начальных классов. Вера окончила школу и с улыбкой вспоминала свою детскую любовь.
Овдовев, Цыганков стал бывать в доме Веры, иногда приглашал ее в кино. Она по-прежнему стеснялась его — он был на десять лет старше, но не смела отказать, ходила с ним в клуб. По правде сказать, ей было даже лестно, что такой человек, как Иван Цыганков, ухаживает за ней, обращает на нее внимание. Но стоило появиться в совхозе Николаю Портнягину, как ее дружба с Цыганковым оборвалась…
Когда Вера кончила рассказ, Цыганков долго молчал, курил.
— Да, это все сложнее, чем ты думаешь, — наконец сказал он. — Тут дело не только в Николае. Дело в порядках, которые укоренились у нас в мастерской.
— В порядках, в порядках, — недовольно передразнила Вера. — Только и разговоров, второй год об этом слышу… А я мужа из-за ваших порядков теряю!
Цыганков посмотрел на нее — злую, осунувшуюся, с синими тенями под глазами.
— Ты любишь его?
Вера отвернулась, не ответила, дав понять, что вопрос этот праздный.
— Тогда чего ждешь? Давай, принимай меры, тяни его из этого болота, тяни пока не поздно.
— Сама об этом думала, — сказала Вера, — только не знаю, с чего начать, куда пойти.
— Начни с того, что иди и поговори о поступке Николая с Поповым.
— А-а! — отмахнулась Вера. — Ничего это не даст. Попов меня же обвинит, скажет, зачем в склад пускала…
— Начни с Попова. Там посмотрим…
В это время хлопнула дверь и в тамбуре появился Сашка Шамин.
— Приветик! — произнес он, просовывая голову в окно выдач, бесцеремонно оглядывая Веру и Цыганкова. — Мы за вас там беспокоимся, Иван Васильевич, а вы, оказывается, вот где!
— Кому это я понадобился? — спросил Цыганков.
Но Сашка, приподняв кепку, вместо ответа изогнулся в полупоклоне:
— Извините, что помешал.
И исчез.
Вера посмотрела выжидающе на Цыганкова:
— Зачем он заходил?
Цыганков пожал плечами.
— Ох, и не люблю я этого Сашку! — сказала Вера и пошла отбирать запчасти. — И заходил он не просто так…
Не прошло и пяти минут, как на склад забежал Колотушкин. Как и Сашка, он сунул голову в окно, повертел ею во все стороны.
— Сашки тут не видно? — спросил он.
Вопрос был таким глупым, причем хитрил Колотушкин так неумело, что Цыганков рассердился:
— Вон в ящике с шурупами твой Сашка!
Колотушкин захохотал и хотел бежать.
— Подожди, — задержал его Цыганков. — Ты когда слесарей освободишь?
— Каких слесарей? — удивился Колотушкин. — Не нужны мне никакие слесаря.
— А чего Сашка с Костей возились сегодня утром у твоего комбайна?
— Ты что-то путаешь, Иван Васильевич, им там нечего делать. Я сам завтра перехожу в слесарку.
Цыганков посмотрел на его беспечное лицо, толстые губы.
— Телятина ты! — кинул он ему в сердцах.
Когда Цыганков ушел, прибежала запыхавшаяся Маша. Она была чем-то взволнована, встала у косяка, не спускала глаз с Веры.
— Ты чего? — удивилась та.
Маша схватилась за грудь, подбежала к ней.
— Это правда, что ты с Николаем разошлась?
— Уже до тебя дошло! — рассердилась Вера. — Быстро бабий телеграф работает.
— Так это верно? — ужаснулась Маша.
— Ну, верно. Дальше что?
Маша вдруг взвыла, бросилась к ней на шею.
— Подружка моя! — запричитала она. — Какая ты несчастная! Как теперь жить будешь?
Вера отняла ее руки, усадила на табуретку.
— Подожди…
Она подошла к двери, закрыла ее на крючок, потом опустила ставень окна выдач.
— Ну чего ты разнюнилась? — обняла она всхлипывающую Машу. Та сидела, облокотившись о стол, закрыв лицо ладонями.
— Жалко тебя! Все говорят: ее Колька бросил… Стыд-то какой!
— Меня жалеть рано, — ответила Вера. — Может, еще все обойдется, и Николай вернется.
К ней неожиданно пришла уверенность, что и впрямь — все обойдется. Она еще не знала, как это случится, но верила, что Николая вернет.
— Костя говорит, выходи за меня замуж… Вот так выйдешь, он поживет да бросит. Как тогда?
Маша сдернула косынку с головы, вытерла ею заплаканное лицо.
— Костя не такой. Не бросит, — успокоила ее Вера. — За него я уверена.
Проводив Машу, Вера закрыла склад и пошла к Попову. Она разыскала его у стенда обкатки моторов.
— Гаврил Зотеевич, можно вас на минутку? — крикнула она, пересиливая шум.
Попов обернулся на голос и, что-то сказав мотористу, пошел мимо нее к себе.
— Что у тебя? — спросил он, усевшись за стол, доставая мундштук и сигареты.
— Портнягин новый подшипник утащил со склада, — сказала Вера и тоже села.