Не прошло и часа с момента, моего разговора с Бобом, как я уже сидел у себя на кухне поглощая предварительно купленный обед. По дороге я заскочил в итальянский ресторан и взял хорошую порцию пасты, которую с огромным удовольствием приговорил в гордом одиночестве, запивая все это, вместо вина, красным виноградным соком. После обеда я прилег на диван, слегка отдохнуть, потому что до повторного выезда оставалось еще более четырех часов. А учитывая, что операция по незаконному проникновению на загадочный четвертый этаж больницы состоится в ночное время, то мне просто необходимо восстановить силы. Они мне понадобятся для моей миссии. Я понадеялся вздремнуть хотя бы пару часов, но почему-то ничего не получалось, как я не старался расслабиться и закрыть глаза, ничего не помогало, сон никак не хотел проявить себя. Он даже не пытался помаячить у меня перед носом, его просто нигде не было. Хотя мои мысли и были спокойными и чистыми, лишенными переживаний или волнений, но внутренне я был готов к действию, именно жажда активности окутывала меня, само стремление что-то делать, что-то творить. И тут я вспомнил разговор с Робом, который рассказывал мне об энергии, аккумулируемой внутренним источником человека, где, чем выше цель, тем больше энергии приходит для реализации задуманного. Возможно, что именно высокая цель, построенная на стремлении докопаться до истины, познать нечто неизвестное, а также вычерченная на жажде помочь другим, и себе в том числе, пробуждала во мне огромные и могучие силы, воздействия которых мне хватило бы на долгие бессонные ночи. Так и не поспавши, я взялся за подготовку к сегодняшнему мероприятию. Я подобрал удобную одежду темного цвета, свои легкие, беговые кроссовки, перчатки, фонарик. На всякий случай положил в карман записную книжку и ручку, я, конечно, не думаю, что мне это может пригодиться в таких спартанских условиях, но все же кто его знает. После того, как все было готово к моему мероприятию, я решил немного времени посвятить тому, чтобы напечатать несколько страниц книги, опираясь на полученную сегодня информацию от моих интересных собеседников. Тем более пока моя память свежа, и я полон новых впечатлений, которые могут затереться со временем или же попасть под тень какого-то более яркого и знаменательного события. И чтобы этого не произошло, я должен запечатлеть их на бумаге, надолго сохранив их там, чтобы уже в последующем предать их вечности. Жизнь человека коротка, а мысли его вечны, могут быть вечны, если он того пожелает. В противном же случае, он рискует уйти в небытие, не оставив ничего о себе и своих идеях, которые, вопреки его собственному скептицизму, могут оказаться более, чем гениальными. Поэтому я предпочитаю рискнуть, сотворив нечто поистине стоящее, ведь что может быть важнее, чем создание чего-то бессмертного? О, Боже, что я говорю! Джереми, ты стал мыслить и говорить на языке, который для тебя был невероятно чужд. Такое чувство, что кто-то возобладал над моим умом, и этот кто-то сейчас сидит во мне и надиктовывает свои, ставшими моими, мысли. Структурируя эти мыслеформы тем или иным способом, но так, как мне, человеку привыкшему рассуждать рационально и во многом прямолинейно, кажется абсолютно невозможным. Вот, что со мной сделала одержимость идеей, вот, что со мной делает жажда к творению. Мои мысли текли одна за другой, я же старался не отставать, мгновенно набирая возникающий в голове текст.
В половину одиннадцатого вечера я уже стоял одетый и полностью готовый к новым приключениям, осталось только добраться до места встречи, а там уже довериться плану охранника Боба. Вечером, в связи с низкой загруженностью дорог, я очень быстро доехал до круглосуточного супермаркета с открытой парковкой, где и оставил свой автомобиль, отправившись к месту назначения пешком. Свежий вечерний воздух, теплая погода с легким прохладным ветерком, чистые улицы, все это способствовало приятной прогулке, крайне полезной для моей головы, чрезмерно загруженной в последнее время. Боб немного просчитался в своих расчетах, расстояние от парковки до больницы оказалось несколько больше, чем заявленные пол мили, по ощущениям, я прошел около полутора — двух миль. Добравшись до больницы, я сразу обратил внимание, что в ночное время «Обитель надежды» выглядела как-то непривычно, даже мрачновато, словно я прибыл не в клинику, а в какое-то поместье с приведениями. Думаю, что мистер Джефферсон единственный, кто бы чувствовал себя комфортно в окружении такого пейзажа, он человек привыкший, — усмехнулся я.
