Уэйн достал канистры из багажника и начал разливать их содержимое на перекрёстке примерно в половине шестого вечера. Вечером практически никто не ездит по этой дороге, люди стараются выбраться на юг. На границу с Канадой ехать нет никакого смысла. Уэйн тщательно проливал этот заасфальтированный участник отработанной жидкостью. «Боже, какой ужасный запах. Но это того стоит».
Превратив поворот на перекрёстке в каток, Уэйн отправился к дому Маргарет, он был ближе, чем Кевин, поэтому и следить было проще. Уэйн поставил машину у дома, заглушил мотор, а сам спрятался за изгородью дома Харрисонов.
Около шести вечера, как всегда, приехал Кевин. Уэйн сделал снимок. Через пять минут выбежала счастливая Маргарет и поцеловала своего ненаглядного. Уэйн сделал ещё один снимок. На этот раз он не чувствовал такой убивающей его ревности и злобы. Ему казалось, что всё идёт так, как должно идти. Добро должно победить зло (в данном случае почему-то он себя относил именно к первой группе). Чтобы не терять время, он не стал пялиться на то, как парочка целуется и отправился на север. Машину он оставил на этот раз в ста метрах от перекрёстка, на обочине. Вряд ли его кто-то смог бы заметить в такое тёмное время, да ещё и, если учитывать, что Кевин обычно подъезжает к повороту на скорости 50 миль в час, то у них нет никаких шансов.
Через пятнадцать минут Уэйн услышал, как 170 лошадиных сил заревели где-то вдалеке – это был звук умирающего «Хадсона», который должен был сегодня зарычать в последний раз. Фотоаппарат был наготове. Понятно, что в движении снимки не получатся такими эффектными, но это не уменьшит наслаждение от момента, от ожидания чего-то грандиозного. Младший Маклинстон начал делать множество снимков, как только Кевин оказался в зоне видимости, причём Уэйн даже не боялся, что его заметят, он был уверен в своём плане, поэтому продолжал стоять около машины отца.
В машине Кевина Маргарет рассказывала ему о своих проблемах, которые её спутнику были абсолютно не интересны, его волновал только секс и её кружевное бельё, ну и то же самое у других его любовниц. Он вёл уверенно, предвкушая, какой его ждёт прекрасный вечер. Ему казалось, что он властелин мира. У него каждый день новая девушка, всё расписано поминутно, есть своя схема. Возвести себя в ранг местного Дон Жуана дорогого стоит, а ещё при этом так запудрить девушкам мозги, чтобы им казалось, что они у него единственные. Просто фантастика. Осознание того, что ты можешь заполучить любую так вгрызается в мозг мужчины, что он перестаёт соотносить свои желания и реальность. Если ему кто-то откажет, то он потеряет над собой контроль. Для него завоевание отказавшей ему девушки превратится в смысл его жизни – это так бессмысленно, но такова реальность. Мужчины не способны считаться с мнением противоположного пола, их доминантность должна быть во всём, а женщины являются не более, чем материалом, сырьём, которое служит исключительно для удобства. Если материал становится не пригоден для каких-то целей, то мужчины его убирают в дальний ящик или обменивают на новый.
В свете фар что-то мелькнуло слева. Кевин пригляделся: это машина Маклинстонов и Уэйн.
– Какого чёрта здесь делает твой друг Маклинстон в такое время? – спросил Кевин у Маргарет, не отрывая взгляд от дороги.
– Не знаю, может просто гуляет, – ответила девушка.
В этот момент Кевин сделал последний занос в своей жизни. Машину на страшной скорости понесло боком прямо в ограждение. Разбив оградительную конструкцию, машина полетела прямиком в ущелье, барахтаясь и кувыркаясь по ухабам спуска, расположенного на севере штата Монтана.
Уэйн был в восторге, но единственное, что подлило горечи в его празднование победы – тот факт, что Маргарет посмотрела на него перед своей кончиной. Её глаза были полны сожаления и сострадания.
«Вот же грязная сука, ей ещё захотелось меня пожалеть». Уэйн подошёл к ущелью и посмотрел вниз. Работа сделана, ещё пару кадров и спать, а то завтра шумиха поднимется невероятная.
Роберт Харрисон тем же вечером отправился на поиски дочери. На улице уже было прохладно, пошёл мокрый снег. На часах уже было двенадцать ночи. Роберт уже завёл машину, но неожиданно в стекло со стороны пассажирского сидения постучал Дэйв Ларссон (отец Кевина). Роберт открыл дверцу и пригласил Дэйва войти:
– Дэйв, где моя дочь? Ты не знаешь? Я к тебе как раз собирался ехать. Она с твоим сыном поехала куда-то. Она мне сказала, что они сегодня собирались встретиться и поехать на прогулку.
– Да, слушай, только не пугайся раньше времени, но Кевина тоже нет, –Дэйв хотел показать себя крайне сдержанным, хотя сам был до смерти напуган. – Наш сын всегда возвращается в десять вечера и никогда не опаздывает. Роуз (мать Кевина) из-за этого волнуется.
«Где их черти носят?» – задал сам себе риторический вопрос Дэйв. Голос его периодически дрожал.
– Можно я поеду с тобой? Мой «Хадсон» у Кевина, а пешком я вряд ли смогу их найти.
– Конечно, о чём разговор? Ты по району ходил?
– Да, был в закусочной, в супермаркете. Везде спрашивал, но никто их не видел.
