– Послушай, Джереми, – сказал Джон. – У меня как раз высвободился часок. Приезжай сейчас, поработаем над каким-нибудь твоим новым рассказом. Хочешь?
Он почти увидел, как раскраснелось лицо парня.
– Спасибо, сэр! Я буду у вас через двадцать минут – я на велосипеде.
В трубке слышно было, что Кэтрин говорила: «Что ты вскочил? Доедай, он подождет» – а Джереми отвечал ей: «Кто подождет? Джон Кингсли? Баб, ты понимаешь о ком говоришь?!» Джон понял, что подслушивает, и отключил телефон.
Раздумывая о том, что рассказать Джереми сегодня, а что отложить на другие встречи, он прошел на кухню, плеснул полстакана морковного сока из кувшина, закрыл холодильник и ткнул в кнопку на часах.
– Офис профессора Кингсли, – ответила на вызов секретарша, – я слушаю.
– Грета, будь добра, – попросил Джон, – свяжись со стоматологом, перенеси мой сегодняшний визит – я занят.
– Чем это ты занят, – удивилась Грета, – у тебя до двенадцати ничего нет.
– Мне нужно закончить правку, все сроки прошли.
– Поработаешь вечером подольше, – отрезала Грета. – Зубы важнее.
– У меня встреча, – пробормотал, смущаясь, Джон. – Сейчас придет студент.
– Давай его телефон, – деловито ответила Грета. – Вот студента мы и перенесем. На второй понедельник апреля. У тебя как раз кончается семинар.
– Грета, – закипая, сказал Джон, – ты моя секретарша. Будь любезна, делай то, что я прошу.
– Я секретарша? – сказала Грета ехидно. – Тогда почему я каждое утро прихожу к тебе домой выжимать морковный сок, меняю тебе постельное белье и выслушиваю твои бесконечные жалобы на здоровье, климат, расписание и человеческую глупость?
– Хорошо, что ты напомнила, – пробормотал Джон. – Я терпеть не могу морковный сок. Предпочитаю колу. А постельное белье запросто может поменять миссис Филдс, когда убирает квартиру. Что же до моих жалоб – ты не обязана их слушать, да, по правде говоря, и не слушаешь никогда.
– Как ты разговариваешь со мной?! – взвизгнула Грета. – Я двенадцать лет с тобой и твоими капризами днем и ночью. У тебя никого нет, кроме меня. Ты хочешь остаться один? Да ты и недели не продержишься! У тебя появилась женщина? Да нет, что за глупости, – перебила она сама себя. – Имей в виду, я не потерплю…
– Грета, я не один, – терпеливо ответил Джон. – Сейчас придет мой внук. У меня есть сын и внуки. Я узнал об этом только на прошлой неделе…
– И ничего мне не сказал? – изумилась Грета. – Как ты мог?
– По правде говоря, – медленно и раздельно сказал Джон, – ты не часто позволяешь мне вставить словцо. Позвони и перенеси стоматолога на второй понедельник апреля. И завтра утром принеси мне колу.
– Я перенесу его на послезавтра, – сквозь слезы проговорила Грета, – на пять часов. Кола вредна. В ней уйма сахара
– Ну, пусть будет диетическая, – вздохнул Джон. – С тобой трудно спорить. Знаешь, я обучал сотни, даже тысячи ребят, таких, как Джереми, но он совершенно особенный. Я сделаю из него настоящего писателя. И вообще… он рыжий – представляешь? Как я в его годы… ну не молчи. Скажи что-нибудь. Хотя бы «спасибо». Я сегодня прибавил тебе зарплату на шестьсот баксов в неделю.
– Ладно, – хихикнула Грета, – хватит и пятисот. Ты понятия не имеешь, сколько платишь алиментов бывшей жене. Вот когда выйдет роман, сможешь подарить мне что-нибудь существенное – дамский «фольксваген», например, или тот браслет… А кто мать твоего сына?
– Расскажу, – сказал Джон. – Придешь вечером? Это замечательная история. Тебе она понравится…
В нынешнем году Грета сняла на август коттедж побольше. Она не сомневалась, что комната на втором этаже не будет пустовать, но обсуждать с Джоном в феврале планы на лето было глупо и привело бы к бестолковой перепалке. А отложить заказ до того времени, пока профессор Кингсли осознает, что ему пора отдохнуть, значило оказаться в третьесортной гостинице, снятой впопыхах и втридорога. Они ездили в Канаду уже много лет, отдыхая летом в домике прямо на берегу озера Луиз, так что на озеро можно было смотреть, не вставая с кресла-качалки, расположившегося на веранде. Лучшие страницы Джона Кингсли были написаны на этой веранде, за простым столом, на котором не было даже настольной лампы. Только его серебристый Mac и голубизна неба и озера в солнечные дни или шум дождя в дни ненастные. Грета не разрешала Джону работать больше трех часов. Остальное время они проводили, гуляя в лесу, где запах разогретой хвои смешивался с птичьими голосами в одно целое, или арендовали лодку и уходили на веслах далеко от берега в солнечную прохладную тишину, или брали пару лошадей и поднимались по пологим тропинкам повыше в горы. В плохую погоду Грета накидывала на плечи большую пуховую шаль и они смотрели сериалы, читали или играли в триктрак. Обедать ездили в ближайший городок, который тоже назывался Луиз-лейк.
