Ожидая извозчика, они стали свидетелями того, как на площадь вылетела мотоциклетная колонна гвардистов в новехоньких кожаных куртках и меховых шапках. Гвардисты с ревом мчали по мостовой, такие сосредоточенные, словно спешили на допрос или казнь предателей, но, сделав круг по площади и распугав пешеходов и автомобилистов, они уехали туда же, откуда приехали.
– Не самое полезное занятие, – заметила Гарриет. – Но очень веселое, полагаю.
Пока Дэвид докладывал начальству о своем возвращении, Гай и Гарриет ждали его в повозке. Гарриет крепко сжала руку мужа.
– Слышала, что сказал Дэвид? Возможно, я уеду даже раньше, чем собирался, – сказал он, чтобы успокоить ее.
– Наверное.
Гарриет опасалась, что он промедлит и вовсе не сможет уехать; но она уже перестала с ним спорить, понимая, что он считает себя обязанным присутствовать при развязке – какой бы она ни была.
Вернувшись, Дэвид сообщил:
– Мне предстоит еще одна встреча, но попозже. Может быть, прокатимся по Бульвару?
Солнце висело над самым горизонтом. Они опустили складной верх повозки. В лицо дул слабый ветерок, который в ближайшие несколько недель должен был окрепнуть и принести с собой снег. На Бульваре уже пахло зимой. Опаленные летней жарой деревья стояли голые. Все рестораны под открытым небом прекратили работу. Кафе спрятали тенты и зонтики, а некоторые и вовсе закрылись. С наступлением октября вся жизнь переместилась под крышу.
– Ходят слухи, что у Германии на Румынию большие планы, – сказал Дэвид. – Что она вернет себе утраченную позицию.
Он фыркнул, а Гай спросил:
– А сам ты что об этом думаешь?
– Думаю, что немцы без малейшей жалости сожрут эту страну. Они уже требуют мобилизации. В газетах об этом ни слова, разумеется, но мне рассказывали, что румынских крестьян сгоняют в фургоны для перевозки скота и поездами вывозят в Германию. Бедняги даже не сопротивляются, поскольку им говорят, что они едут сражаться за Британию. Они просят рассказать им об англичанах, как те выглядят, мол, на кого похожи.
– Они в самом деле считают немцев британцами? – спросила Гарриет.
– Они вообще не думают. Когда придет время, им скажут: вот враг, сражайтесь! Они будут сражаться и умирать.
Они выехали на открытую местность. Вдали виднелся Снаговский лес, словно окутанный лиловым туманом. В Снаговском озере отражалось небо оттенков меди. В окрестных домах изредка попадались светящиеся окна, но пустые поля выглядели бесконечно уныло.
– Мне нужно встретиться с одним человеком в гольф-клубе, – сказал Дэвид.
– Гольф-клубе!
Дэвид рассмеялся:
– Дело в том, что это секретная встреча. Поэтому и выбрали гольф-клуб.
– Я никогда там не была, – заметила Гарриет.
– Вот и побываете. Другого шанса вам может и не представиться.
Клуб был окружен живой изгородью из вечнозеленых растений. Его выстроил в двадцатые годы один процветающий английский предприниматель. Темный кирпич, поросшие мхом лужайки и сырые тропинки, типичные для английского особняка конца девятнадцатого века, были воспроизведены в резком румынском климате с впечатляющей достоверностью. Дверь клуба была открыта, но сам он казался заброшенным. Гай, Гарриет и Дэвид прошли в гостиную, которая занимала всю заднюю часть особняка. Два широких французских окна выходили на поле для гольфа. Комната была заставлена стульями, обитыми линялым чинцем; столики были завалены потрепанными английскими журналами.
Темнело; солнце опустилось за деревья, и лужайка погрузилась в тень. Сквозь открытые окна в комнату проникал запах сырой, холодной земли. Где-то наверху безответно звонил телефон.
Принглы не стали спрашивать, с кем Дэвид хочет встретиться, но тот рассказал сам.
– Не вижу причин скрывать от вас. Сюда приедет председатель новой экспертной комиссии, которую создали в Каире. Он полон энтузиазма и, очевидно, полагает, что даже сейчас можно еще что-то сделать. Дипломатия так оторвана от реальности, что его превосходительство по-прежнему не понимает, что пошло не так, поэтому я должен изложить ситуацию новому председателю.
Вдоль дома шли двое мужчин.
– А вот и они, – сказал Дэвид и пошел им навстречу.
Одним из пришедших был Вилер, старший член миссии, которого Принглы не раз встречали в городе; другой – незнакомец, обаятельный, среднего роста и среднего возраста, в темном пальто, котелке и с зонтиком в руках.
Увидев Дэвида, который шагал к ним с уверенным и вместе с тем уважительным видом, они остановились: слишком очевидно было, что он их гораздо младше. Когда он подошел к ним, они стали втроем мерять шагами поле: медленно преодолев с полсотни ярдов, они поворачивали и шагали обратно. Трава, позеленевшая после первого же дождя, поблескивала в меркнущем свете; от нее поднимался туман, который вился вокруг ног собеседников и обволакивал дальние кусты.
Гарриет вспомнилось падение Франции. В ту пору она целыми днями сидела с другими англичанами в саду «Атенеума», где с тех пор ни разу не появлялась. Теперь наступили еще более тяжелые времена, и она находилась в гольф-клубе, где никогда раньше не была и куда вряд ли когда-нибудь вернется.
