В отношении дальнейшего использования корпуса Буденного у фронтового командования имелись предположения чрезвычайно широкого характера. Первоначально предполагалось направить Конный корпус, после того как Мамонтов и Шкуро будут разбиты, в Харьковском направлении, что должно было привести к наиболее радикальным результатам. Однако фронтовое командование очень скоро вынуждено было отказаться от этой идеи, ибо несомненно, что изолированное движение одного конного корпуса мало целесообразно, а 8-я и 13-я армии безнадежно отставали бы от его движения. Поэтому командование и решило, как мы видели, сначала направить корпус к Курску для оказания содействия центральным армиям фронта, а затем уже направить Буденного совместно с прочими армиями фронта /уш выполнения его основной задачи — отрыва добровольцев от казачества и уничтожения этих двух армий по отдельности.
Второе, что следует отметить, это заботу о левом фланге 8-й армии. Вопрос этот день ото дня становился актуальнее.
Уже 12 октября сосед слева — 9-я армия — начал отходить на северо-восток и, примыкая своим левым флангом у Павловска к 40-й дивизии, подходил 56-й и 14-й дивизиями к линии Воробьевка — станция Криуша — Огнев.
Острота такого положения сказалась в последующие дни со всей очевидностью, но и теперь чувствовалась большая угроза предпринимаемому 8-й армией наступлению с Павловского направления. 13 октября командующий Юго-Восточным фронтом решил отвести 9-ю армию[166] на линию Бутурлиповка — Арчединская, что должно было крайне болезненно отозваться на положении 8-й армии. Вследствие этого главком не согласился с этим решением и 14 октября потребовал от Шорина восстановления утраченного 9-й армией положения[167].
Дальше мы увидим, что получилось в результате усилий 9-й армии, теперь же отметим, что и командование 8-й армией учитывало угрозу с левого фланга, но не имело достаточно сил для своевременного ее парирования.
Что же касается задач, которые фронтовое командование ставило корпусу Буденного, то в этой области встретились некоторые неясности для командующего 8-й армией. В своей телеграмме от 3 октября командующий, донося о готовности армии к выполнению возложенных на нее задач, протестовал против «независимости Буденного от командования 8-й армии»[168], не уясняя себе, очевидно, в полной мере той общефронтовой роли, которую призван был сыграть конный корпус.
В тот же день командарм-8 отдает приказ о наступлении, назначая конечной его целью рубеж, указанный ему в директиве командюжа, — реку Дон от Ендовища и далее на юг, до устья реки Икорец. Дивизии правого крыла начинают продвижение на запад, сначала к реке Икорец, восстанавливая утраченное ими после 7 октября положение, а затем переходят на западный ее берег, всюду тесня перед собой белых. 19 октября дивизия была уже в 10 км к западу от Московского, имея правее почти на той же линии 12-ю дивизию.
Но на левом фланге армии обстановка складывалась крайне неблагоприятно. Части 111 — го Донского корпуса развивали свой первоначальный успех, и 9-я армия откатывалась все дальше и дальше к северо-востоку и востоку, увлекая за собой и фланг 8-й армии. 40-я и 33-я дивизии вели 15–17 октября бои на линии железной дороги Бобров — Абрамовка — Новохоперск и отходили дальше на север, к реке Битюг — Новая Чигла. Командующий Юго-Восточным фронтом донес 17 октября главкому о том, что в районе Бутурлиновка — Козловка группируются значительные силы белых, очевидно, с целью захвата железной дороги Бобров — Новохоперск и выхода в тыл 8-й армии. В тот же день главком приказал Шорину принять все меры к обеспечению фланга 8-й армии, но одновременно указывал и командюжу на необходимость принятия мер со стороны самой 8-й армии, ибо рассчитывать на помощь ослабленной 9-й армии не приходилось.
