Если еще до вечера 27 октября 3-я дивизия отходила на север, к Новосилю, то уже с утра 28-го она начала наступать на юго-восток и в последующие дни вела упорные бои на линии железной дороги Орел — Елец. Что же касается 42-й дивизии, то последняя всюду теснила перед собой марковцев, 27 октября дралась за переправы через реку Сосна, а к вечеру 29-го вышла уже на параллель станции Долгоруково. К этому моменту уже с полной ясностью вырисовывается поспешный отход белых перед фронтом этих двух дивизий, причем части белых сосредоточиваются в районе Ливны, откуда, погрузившись в эшелоны, следуют на юг.
Тщательная кавалерийская разведка в этот день противника к востоку от Ливнов не обнаружила[173].
Что же делает в это время корпус Буденного? Отметим прежде всего, что, заняв Воронеж и отбросив корпуса Шкуро и Мамонтова на запад от Дона, корпус Буденного, несмотря на грандиозный моральный эффект этого обстоятельства, все же не достиг главного: оба корпуса белых понесли тяжелые потери, получили весьма ощутимый удар, но не были разбиты, чем главным образом и объясняется медленное продвижение вперед Конного корпуса в последующие дни. 29 октября дивизии корпуса (4-я и 6-я), отбрасывая белых к Землянску, выходили на фронт Павловск — станция Латная. Здесь и решался вопрос о дальнейшем направлении красной конницы.
Однако указания фронта, данные в соответствии с директивой главкома, в этот день уже проводились в жизнь, и 1 ноября правофланговая дивизия корпуса (4-я) овладевала Землянском. Белые отошли на юго-запад и на другой день шестью конными полками повели наступление на район Старая и Нижняя Ведуга,
Прекрасно маневрируя, Буденный отбивает наступление и к вечеру выходит обеими своими дивизиями в указанный район. К этому моменту фронтовому командованию становится уже окончательно ясной бесцельность движения конницы на север, и 2 ноября оно ставит Буденному прежнюю задачу по выходу на Касторненское направление[174].
По данным разведывательных сводок, перед фронтом корпуса действовали 33 конных и 21 стрелковый, а всего 54 полка, которые группировались у Касторной с основной задачей — во что бы то ни стало отстоять этот весьма важный узел путей.
В ночь на 5 ноября командир корпуса отдает свой приказ № 261 об овладении Касторной. На рассвете дивизии корпуса повели наступление. Но белые, сосредоточив здесь 22 конных и 2 пеших полка, при поддержке бронепоездов оказывали упорное сопротивление на линии Архангельское — Нижнедевицк. Бой успехом не увенчался, и Касторной овладеть не удалось, а неудачи на фронте 8-й армии затруднили взятие этого пункта и в последующие дни.
Сложность этих задач обусловливалась еще тем обстоятельством, что при успешном продвижении соседа справа (13-я армия) сосед слева (9-я армия) не только не давал гарантии на прочность левого фланга, но, отходя на северо-восток, подставлял 8-ю армию под фланговые удары белых.
В связи с указаниями фронтового командования армия должна была своим правым флангом (12-я и 16-я дивизии) занять линию Нижнедевицк — Колбино, центром (15-я дивизия и правый фланг 33-й) выдвинуться к Острогожску и оборонять его район, а 33-й дивизией, образовав ударную группу, занять Бобров, форсировав Дон в двух пунктах. 40-й дивизии ставилась задача: к 3 ноября сосредоточиться в районе Костин — Отдельная и, разведывая в направлении Грибасовки, установить прочную связь с 9-й армией[175].
В этом приказе следует подчеркнуть два момента, отрицательно сказавшихся на дальнейшем ходе действий: ставить задачу Центру по выдвижению в район Острогожска было большой неосторожностью, ибо этим продвижением вперед усугублялось и без того тяжелое положение центральных дивизий; начало же действий левого фланга до подхода 31-й дивизии также не отвечало обстановке: 40-я дивизия, будучи растянута на значительном протяжении, не была в состоянии нанести сильный, ощутимый удар. Повременив два-три дня, армейское командование, не теряя ничего, получало возможность нанесения удара солидной группой двух дивизий в направлении на юго-запад от Абрамовки.
