Директива эта ставила, вообще говоря, невыполнимые задачи прежде всего потому, что 14-я армия была не в состоянии даже демонстрировать наступление: совершив длительный отход под неудержимым натиском сильных добровольческих частей, она была деморализована; требовалась длительная и упорная работа по ликвидации шкурнических элементов, партизанских настроений. Реввоенсовет этой армии, учитывая всю глубину разложения армии, наметил и осуществлял со всей революционной решительностью и энергией ряд широких мероприятий для приведения ее в боеспособное состояние. Этот переломный момент еще не настал.
С другой стороны, уже с 22 августа командование фронтом должно было заметить ряд мер противника по подготовке контрудара против клина Селивачевской группы. Именно с этого дня 9-я дивизия 13-й армии уже испытывала на себе упорное наседание белых, очевидно, здесь готовилось нанесение контрудара, а как раз здесь, у западного основания клина красные части были наименее сильны. В действительности противник, оставив слабые заслоны на Киевском и Курском направлениях, начал сосредоточение частей Добровольческого корпуса (31-я дивизия) и корпуса генерала Шкуро на Белгородском направлении. Вследствие продолжения нашего продвижения в центре Селивачевской группы белые спокойно готовили этой части фронта своеобразные Канны путем сосредоточения донских частей у восточного основания клина на Бирючевском направлении.
Сильная маневренная группа готовилась и против наступавшей 10-й армии, где, прикрываясь Доном, Врангель сосредоточивал три Кубанских корпуса. Проявленные командованием фронта в силу собственных успехов стратегическая беспечность и легковерие не могли остаться безнаказанными, и катастрофа разразилась в начале сентября.
Уже 26 августа, пока острие Купянского клина продолжает продвигаться вперед к Северскому Донцу, основание клина у Белгорода и Бирюча начинает отходить, причем нажим у Белгорода ощущается все сильнее и сильнее. Сначала 3-я дивизия, а затем и 42-я отходят на северо-восток, к Новому Осколу, обнажая фланги центральных дивизий. 31 августа товарищ Селивачев вынужден был отдать приказание о ликвидации прорвавшегося на флангах противника, а уже 2 сентября начинается отход правого фланга группы (42-я дивизия), а затем и прочих частей (12-я, 15-я, 16-я и 13-я дивизии). Наконец 3 сентября Селивачевым отдается приказ по группе за № 18 об отходе на линию Новый Оскол — Бирюч — Белгород — Павловск — Воробьевка (см. схему 8).
В конце этой операции к 15 сентября группа оказалась в центре, на своей исходной позиции, а на правом фланге — к северу от нее на 50–60 км. Другими словами, предварительная боевая подготовка, энтузиазм наступления, а главное, живая сила оказались принесенными в жертву предвзятой идее операции, а отсюда и плохой стратегии.
Что касается левофланговой группы дивизий (левый фланг 8-й армии — 33-я, 40-я и 31-я дивизии), то для выяснения их положения необходимо вернуться несколько назад, к ходу рейда Мамонтова.
Мы оставили Мамонтова в движении его к Тамбову. Как было указано выше, основной задачей корпуса Мамонтова был выход в тыл Лискинской группе красных с целью сорвать начинавшееся наступление группы Селивачева. Мамонтов не исполнил приказания и направился в глубь страны, очевидно, с твердой надеждой на успех, которая основывалась на мудрости изречения «победителей не судят».
Все движение Мамонтова расчленяется на следующие составные части:
а) до Тамбова — с 10 по 19 августа,
б) до Ельца — с 20 августа по 1 сентября,
в) от Ельца до Воронежа — с 2 по 11 сентября,
г) возвращение — с 12 по 19 сентября. Поскольку нас интересует главным образом вопрос, какое влияние имел этот рейд на ход операций фронта, мы не будем останавливаться на календарном изложении рейда Мамонтова и ограничимся только обрисовкой общих условий его[129].
Своим движением на север вместо района Лисок Мамонтов бесконечно расширил цели и задачи своих действий в расчете, очевидно, на восстание крестьянства и городской буржуазии против советской власти. Это, конечно, авантюра, но Мамонтов, имея более сильные средства для достижения менее обширных задач, был здесь в меньшей степени авантюристом, чем сам Деникин. К тому же Мамонтов в отличие от Деникина сам осуществлял свои идеи и — надо быть откровенным — имел с первых же дней рейда много ярких доказательств правильности некоторых своих расчетов. Мамонтов не добился основного — крестьянство не восстало. При наличии в этот период колебаний среди крестьянства оно все же не поверило посулам Мамонтова.
Перечислим коротко те реальные достижения, каких добился Мамонтов своим рейдом для белого оружия.
