– Порой мне кажется, мой герцог, что вы мне не вполне доверяете, хоть я и был в числе инициаторов нашего общего восстания. И несмотря на то что я вручил вам императора. – Аэскепилес выхватил у герцога футляр и силой шепота и мысли поднял его повыше, под потолок. – Милорд мой герцог, я тоже содействую вам ради выгоды, и мне сдается, что моя выгода учитывалась не часто. У меня есть определенные цели. Я хочу ознакомиться с положением дел.
Герцог Андроник скрестил руки, как муж, который ссорится с женой.
– Все?
Тем временем его сын уже обнажил короткий меч.
– Не угрожай нашему гостю, – сказал ему герцог.
– Он старый бесполезный козел. Я могу его выпотрошить, и всем станет лучше.
Великолепный меч Деметрия – вороненый, позолоченный, с изображением сцены распятия – в мгновение ока осыпался ржавым прахом. Осталось лишь золото – на краткий миг; затем все окончательно распалось и покрыло пол грязно-оранжевым снегом.
Деметрий выронил рукоять, как будто ржавчина была заразна.
– Ах ты, сволочь, – выдохнул он.
– Ваш сын – единственная и величайшая помеха нашему делу, – сказал Аэскепилес, надежно заткнув юнца еще одним небольшим заклинанием. – Его даже твой народ ненавидит.
Андроник пожал плечами.
– Это как посмотреть. Он – моя плоть и кровь, к тому же отличный кавалерийский офицер. И я ему верю безоговорочно, во всем. Не то что некоторым чародеям.
– Не будьте глупцом, Андроник. Мне вы можете верить – мне больше некуда податься. Кронмир признал, что двум его агентам известно, как мы планировали переворот. И с кем.
Андроник погладил рыжеватую бородку.
– Тогда они должны умереть, – сказал он.
– Я позабочусь об этом, а вы пока берегитесь шпиона. Он слишком много знает.
Магистр опустил цилиндр с потолка и вручил его герцогу, тот жадно прочел послание и выругался. Однако он встретился с магом взглядом, когда покончил с делом, и улыбнулся.
– Я знаю, ты жаждешь его смерти, – проговорил герцог. – Но он выехал из города с войском, и через неделю я его возьму. В моей-то собственной стране? Дело почти улажено. Ты сможешь разобраться с ним герметически?
– Я был имперским магом, – ответил Аэскепилес. – С отрядом альбанских наемников я как-нибудь разберусь. – Он наклонился вперед. – Не перепрятать ли нам императора?
– Зачем? – возразил герцог. – Он в лигах отсюда, на западе, с доверенными людьми. Узурпатор так далеко не зайдет. По нашим сведениям, он движется на восток!
Дезидерата спрыгнула с лошади и поспешила по мерзлой земле, но было поздно.
Сьер де Рохан стоял с окровавленной шпагой, а один из ее фаворитов, сэр Август, лежал, и кровь хлестала из его бока, и текла изо рта – бежала и бежала, а он все лежал. Их взгляды встретились, и он – невероятно, но факт – улыбнулся.
Открыл рот, и крови стало еще больше – она полилась сгустками.
Дезидерата опустилась рядом, не обращая внимания на кровь и грязь, и положила его голову себе на колени.
Рохан рассмеялся.
– Ваш любовник? Значит, одним меньше. – Он склонил голову. – Моя королева, – произнес он с улыбкой.
Сэр Август смотрел на нее, словно видел в ней свое упование на небеса, и она устремилась внутрь, пытаясь…
Он удалялся, как гость, который уходит с праздника, не простившись с хозяйкой, а она летела за ним – через леса, где они ездили верхом; через поле, где ждал фургон со всеми их соколами, а дальше снова лесом, и вот он ускорил шаг, а она вдруг оказалась во тьме посреди разоренной страны. Она остановилась, глядя, как сэр Август уходит от нее по темному склону, не позволяя ей пролить на него свой золотой свет.
Дезидерата встала, перепачканная кровью – белое шерстяное платье сделалось алым и бурым. Она царственно подступила к сьеру де Рохану.
– Объяснитесь, сударь, перед тем как будете арестованы.
– Арестован? По приказу женщины? – расхохотался он ей в лицо. – В отличие от других, я просто защищаю честь вашего мужа – как делает на большем поле мой повелитель, великий капталь.
Она была совершенно спокойна.
– Мессир, вы в чем-то меня обвиняете?
– Для этого я слишком ничтожен, – ответил он, светясь внутренним светом. – Я удовольствуюсь тем, что вырву из его сада ростки зла.
Плечом к плечу с королевой встала леди Мэри. Она шагнула вперед и оказалась между ней и убийцей.
– Я считаю вас трусом и душегубом, – объявила она.
Улыбка галлейца сменилась выражением бешенства. Рука его дрогнула.
– Мэри! – предостерегла королева.
– Я думаю, что вы трус, который мучает королеву в отсутствие наших лучших рыцарей – они сражаются в землях Диких. – Мэри еще на шаг подступила к нему.
– Мы и есть ваши лучшие рыцари. В этой убогой стране нет рыцаря, способного выстоять против нас. Трус? Это я-то? Я вызвал его на бой и победил. Вы, альбанцы, выдаете черное за белое. Трусом был он. Его рука дрожала, когда он обнажал меч.
– А вы и радовались? Я и говорю, что вы лжерыцарь, трус…
Она подалась вперед.
Он, не владея собой, выбросил руку, ударил, и леди Мэри опрокинулась.
– Арестуйте галлейца, – распорядилась королева.
– Ведьма, – тихо сказал Рохан.
Дезидерата на миг пересеклась с ним взглядом и ответила:
– Вы хотите войны? Будь по-вашему.
