Том хлопнул Алкея по плечу и удалился, звучно щелкая саботонами по каменному полу. Алкей откинулся в кресле, дыша тяжело и проклиная свое невезение. Он махнул Дмитрию, чтобы тот занялся лошадью, и юноша вышел в холодную ночь. Алкей развалился поудобнее, кресло было достаточно велико для человека в полном доспехе. Веки отяжелели, и он выругался.
«Заснуть на дежурстве — последнее, что мне нужно».
Обремененный наручами, он налил себе немного пряного сидра, который грелся на огне, выпил и почувствовал себя лучше.
За другим столом сидел и что-то неистово строчил Безголовый. Алкей подался к нему и обнаружил, что тот переписывает из тетради стихотворение на низкой архаике.
Поскольку Алкей любил поэзию, он начал следить.
— Не мешаю? — спросил Безголовый. — Не люблю, когда смотрят.
Алкей поднялся и извинился. Со двора доносились шум и гам.
— Хорошая вещь. Откуда она?
Безголовый поднял глаза.
— Без понятия. Сэр Майкл дал, чтобы переписал. — Он растер правую кисть. — Учит меня читать и писать.
Алкей, считавший грамотность делом само собой разумеющимся, помедлил и мысленно перестроился.
— А, нижайше прошу прощения! Я не смотрел, как ты пишешь, я читал стихотворение.
— Наверное, оно и есть! — рассмеялся Безголовый. — Мне его не прочесть, я просто копирую буквы. — Он откинулся на спинку. — А руку сводит хуже, чем от меча. Но мне нравится учиться, я хочу написать книгу.
Алкей подумал, что надо бы дежурить почаще. Он встречал мало людей, столь не похожих на книжников, как Безголовый.
— Серьезно? — спросил Алкей, одновременно опасаясь выказать излишнее удивление.
Безголовый навалился на стол.
— Я слышал, ты писатель?
— Я пишу, по-моему, постоянно, — согласился Алкей. — Даже во сне. А если ничего не царапаю, то думаю об этом.
— Но ведь так и бывает? — поддержал его Безголовый. — Тебя словно точит жучок, и никуда не деться. А о чем ты пишешь?
— О жизни, — пожал плечами Алкей. — О любви. О женщинах. Иногда — о войне. — Шум во дворе нарастал. — А ты? — спросил он.
— Я хочу написать книгу о правилах ведения осады, — ответил Безголовый. — Как построить большие машины: выбрать дерево, изготовить и приладить веревки. Как выкопать траншею и удерживать ее. Как развести костер.
— Это хорошее название: «Как развести костер», — рассмеялся Алкей и вздохнул. — Или, скажем, «Гори, огонь». Не похоже на мои книги, но экземпляр, сдается мне, захочет приобрести полмира. Тебе не приходило в голову, что ты объяснишь, как осадить тебя самого? Ты можешь стать жертвой собственной...
Тут двери караулки распахнулись, и на пороге возникла пара нордиканцев, которые сопровождали высокого бородача в черном дорожном одеянии.
— Ваш человек не знает пароля, — заявил меньший из нордиканцев и ухмыльнулся Алкею.
Алкей никогда не видел этого типа. Он подумал о последнем совещании командования и указаниях герцога насчет шпионов. И о том, что в том же духе сказала мать.
— Сюда его, — распорядился Алкей.
— Я не состою в войске, — кротко проговорил незнакомец.
Алкей в изнеможении встряхнул головой. Возня во дворе набирала обороты, дверь была открыта, и в караулку втекал холодный воздух.
Вошел Длинная Лапища в сопровождении еще троих нордиканцев.
— Караульный отряд! — крикнул он.
Алкей поперхнулся. Почти четверть личного состава в войске обычно держали в полной боевой экипировке, луки у лучников были наготове всегда, если грозила опасность. Но в дворцовых казармах этот отряд сократили до каких-то двадцати человек. А он их не проверил...
Но Том, разумеется, это сделал. И по мере того как нарастал ор, воины сбегались по коридорам. Дубовая Скамья первой ворвалась в двойные двери караулки со стороны казарм. В кулаке был зажат боевой лук, а на голове уже красовался стальной шлем. Следующим примчался сэр Майкл, а за ним и сам капитан прибыл из кабинета в полном доспехе, сопровождаемый Тоби. Следом явились и остальные: Гельфред, похоже, так и спал в амуниции, Джон Ле Бэйлли выглядел отдохнувшим, а позади него маячил один из новичков — Кевин Эвальд, коротышка с длинным шрамом. Доспехи у него были диковинные.
— По коням, — сказал капитан.
— Там человек двадцать или тридцать, — сообщил Длинная Лапища. — Это была засада.
Капитан уже взгромоздился на нового жеребца, приобретенного в имперских конюшнях. Он выругался.
Длинная Лапища запрыгнул на истриканского конька, и они отбыли, а нордиканцы открыли ворота. Отряд пересек площадь и двинулся по улицам: сперва по широкой, потом резко свернул за угол, и еще раз, а улица постоянно сужалась, и снова поворот, развилка...
Длинная Лапища поднял руку.
На пороге каморки лежали два человека — то ли мертвые, то ли умирающие, а Бента ранили кинжалом в левое плечо.
Мужчина, недавно сидевший на постели, лишился чувств после того, как Калли врезал ему по черепу.
— Моя очередь, — сказал Калли. — Посторонись.
