— Притоптывай в такт и держись элегантно, — посоветовала она, вставая на цыпочки. — А танцевать буду я.
— Ты же монахиня!
Женщина нахмурилась.
— Ты и впрямь невежественный варвар, — заявила она.
Патриарх обратил внимание отца Арно на юного альбанского мага-ста-жера. Госпитальер кивнул. Молодая женщина танцевала красиво, а юноша был буквально полон света. Он освещал середину танцевальной площадки, а она кружила вокруг него, как вокруг лампы. Затянуться это не могло, и в конце концов ему пришлось сняться с места, но эффект был достигнут, и оба рассмеялись, когда юноша споткнулся.
Патриарх наблюдал за принцессой, когда та пролетала мимо: сначала в женском кругу внутри мужского, а потом вне мужского кольца после сложной перемены рук; затем мужчины отскочили в почти кромешную тьму, а женщины продолжили танец; потом отступили женщины, и танцевать принялись мужчины, освещенные юным Мортирмиром ярче, чем факелами. Представители разных полов выстроились в цепочки, которые переплелись, подались влево, подались вправо, мелькнули ногами женскими и мужскими. Затем женщины подпрыгнули, а кавалеры их поймали.
Красный Рыцарь описал полный круг, высоко держа над головой императорскую дочь.
Патриарх вдруг откинулся в кресле, нахмурился и поднял кубок, требуя еще вина.
Танцы длились четыре часа. Плясали, пока большинство не стало трезвым, как в начале, а утомилось так, словно выдержало сражение. Танцевали цепочками, кругами, парами, четверками, восьмерками и всеми фигурами, известными в Альбе, Галле и Морее. Граф Зак и его офицеры продемонстрировали истриканские танцы, и Красному Рыцарю со своими пришлось попробовать. Плохиш Том, пытаясь выбрасывать ноги, растянулся во весь рост и посмеялся над своим фиглярством, а Изюминка била в ладоши и подражала истриканцам, пока не выяснилось, что танец-то мужской. Но граф Зак обнял ее за плечи, они вместе выпили и перешли к следующему танцу, а потом она схватила за руки Милуса и Йоханнеса и поволокла их через огромный круг зрителей: не обремененных дежурством слуг, студенток университета и других неприкаянных женщин.
Ведомая безошибочным профессиональным инстинктом, она препроводила обоих рыцарей к шумной компании друзей и знакомых Анны, которые под разными предлогами пробрались внутрь.
— Джентльмены, эти женщины — шлюхи. Леди, эти джентльмены стесняются. — Она ухмыльнулась, показывая, что не имеет в виду ничего дурного, но дама, что была построже, все равно оскорбилась.
— Ты кого называешь шлюхой, сука? — возмутилась она.
— Сама была такой, — улыбнулась Изюминка. — Мне ли не знать.
— Да ну? — вмешалась другая. — А сейчас ты кто?
— Рыцарь, — ответила Изюминка.
Граф Зак корчил ей страшные рожи; она пошла прочь.
Сэр Йоханнес заглянул в карие глаза своей нежданной новой подруги.
— Она правда рыцарь? — спросила девушка.
— Правда, — кивнул сэр Йоханнес. А через пару секунд он уже танцевал.
Не прекращали танца и Красный Рыцарь с Зоуи. Остановились они однажды, когда слуги нахлынули, подобно карающему войску, и доставили лед — настоящий лед с гор. Красный Рыцарь встретил их, держась на приличном расстоянии, и осведомился, кто этот лед прислал; затем взял немного и проследил за тем, как принцесса его ест.
И вновь, когда слуги явились с игристым красным вином, он выслал ее вперед, чтобы ей достался первый стакан.
Его внимательность удостоилась всеобщих пересудов.
Уилфул Убийца сел и осушил пятнадцатую кружку сидра. Зыркнул на Калли.
— Слабо забирает, — буркнул он.
Калли закатил глаза.
— Да нет, — возразил он. — Просто... необычный. Слаще, что ли? — спросил он в пространство.
— Попомни мои слова, — сказал Уилфул. — Утром он заведет нас в какое-нибудь жуткое место. Весь этот праздник — ширма, мы подчиняемся фальшивому герцогу.
Калли состроил гримасу:
— С утра не наберется и десяти человек, годных для службы.
— Попомни мои слова, — повторил Уилфул и проникновенно рыгнул.
Красный Рыцарь проводил загадочную леди Зоуи до самой двери. Если он и заметил, что по пятам за ними крались через дворец шесть дюжих, в шрамах, нордиканцев, то виду не подал. А если обратил внимание на то, что по мраморным коридорам за ними проследовали уже сэр Алкей, его мать леди Мария и длинная вереница фрейлин, переодетых слугами, затаивших дыхание, то и на это ничего не сказал.
У дверей в императорские апартаменты он склонился над ее рукой, губами так и не коснувшись.
Она улыбнулась.
— Я ожидала от прославленного воина большей смелости.
— Я смел, только когда мне платят, — ответил Красный Рыцарь, стискивая ей кисть. — Да и окружение не способствует, — тихо добавил он.
Она всмотрелась в сумрак длинного коридора и неожиданно вздрогнула.
— Ах, — выдохнула и скрылась в покоях.
Он успел заметить сомкнутые ряды горничных, которые приготовились забрать ее одежды; уловил аромат духов, а потом дверь захлопнулась перед его носом.
