Кронмир мысленно застонал. Убийство юноши вызовет лишь осложнения. Но он не мог находиться в одной гостинице с человеком, способным выдать его властям.
— Всего на пару дней, — ответил он, про себя вздохнув. «Мне было здесь хорошо». — А вы, насколько я понимаю, учитесь в университете?
Юноша вновь поклонился, привстав. Он был отменно воспитан.
— Да. Я Морган Мортирмир, дворянин из Харндона, учусь на старших курсах в университете. А вы?
Кронмир знал, что титул соответствовал истинному адепту — начинающему чародею. Он прикинул, достаточно ли юноша молод, чтобы склониться к шпионажу, но это было пустопорожнее гадание. Кронмир вербовал шпионов среди магов лишь при уверенности в себе и своей безопасности, а это был не тот случай.
— Я обычный торговец, милорд, — ответил Кронмир.
— А! — отозвался Мортирмир. — Я-то принял вас за коллегу.
— С чего бы вдруг? — Кронмир позволил себе от души усмехнуться.
— Ваш амулет сияет, словно маяк в эфире. О, прошу прощения, достопочтенный сэр. Я знаю, что некоторым не нравятся беседы на потусторонние темы.
Кронмир поиграл амулетом, который вручил ему бывший колдун императора.
— Неужели? — спросил он.
— Должно быть, он очень мощный, — продолжил Мортирмир. Он подался вперед, и Кронмир отпрянул. — Извините. Любопытство сгубило кошку. Я воздержусь.
Хорошенькая молодая женщина в красивом морейском платье и вимпле принесла высокий винный стакан, украшенный крохотными завитками зеленого и синего стекла, и маленький кувшин. Она присела в реверансе. Мортирмир поднял стакан за ее здоровье.
Кронмир поборол растущий ужас и быстро принял решение — как делал изо дня в день. Порой проще разобраться, чем жить в постоянном страхе. Поэтому он снял через голову цепочку и протянул амулет юноше.
— Мой господин за него щедро заплатил, — сказал он. — Это предназначено для связи через огромные расстояния.
Мортирмир улыбнулся, слегка стесняясь теперь своей посвященности. Он отпил вина и повернул амулет. То был серебряный маятник в форме молящегося человека. Юноша изучил основание, нахмурился, взвесил вещицу в руке, и в том, как он поерзал, было нечто, от чего Кронмиру стало сильно не по себе. Он начал озираться, ища пути к отступлению, — автоматическая реакция на опасность.
Мортирмир щелкнул большим пальцем по основанию амулета и вызвал секундную вспышку пламени — синего.
Он выронил амулет.
— Ну и ну! — воскликнул он с присущим юности энтузиазмом, захваченный мудреным устройством. — Очень сильная штука. И как далеко находится этот ваш господин? В Этруссии? — Он рассмеялся.
Кронмир встал.
— Вы раскрываете все мои тайны, — сказал он, забирая амулет. — Вы очень умны.
Мортирмир встретил его взгляд.
— Я бы не рискнул повесить на незащищенную шею такой носитель потенциальной силы. Вдруг человек, который руководит вашим делом, невзлюбит вас, сэр? — Он снова рассмеялся. — Я просто валяю дурака. Только и всего.
Кронмир повел бровью.
— Приятно слышать, — ответил он.
Позднее в тот же день он сменил гостиницу, постаравшись сделать это незаметно, но вред уже был нанесен — мальчишка узнает его везде, амулет подобен опознавательному значку. Кронмир внезапно и втайне устрашился силы предмета, как будто заразился страхом от школяра. Он сунул вещицу в карман.
— Не так я думал отпраздновать Рождество, — посетовал Гельфред. Эмис Хоб расхохотался, и даже Дэн Фейвор усмехнулся.
У них было шесть небольших шалашей из веток, наваленных на каркасы, тщательно сконструированные из жердей. По обе стороны выкопанного рва, где горел костер, протянулись навесы, которые сохраняли тепло, и получился длинный, очень низкий дом вроде тех, в каких жили пришедшие из-за Стены. Люди — а их была дюжина — могли улечься ногами к огню, а головами к самой низкой и укромной части убежища.
Навесы похоронил под собой снег, но тем теплее было внутри. С каждым подстреленным оленем к пологу добавлялась новая шкура, а с каждым часом дневного света росла поленница, которая образовывала северную стену — заслон от ветра.
У входа, положив головы на лапы, лежали две псины Фейвора. Им хватало своих шкур, чтобы согреться, а люди соблазняли их объедками, чтобы заманить себе под бок, но собаки спали в основном с молодым возчиком из Харндона. Даже сейчас, на пороге ночи, они подняли головы, когда он пошевелился.
— Он младший и должен больше всех походить на собаку, — сказал Эмис Хоб с редкой для него улыбкой. Остальные рассмеялись.
Гельфред снял с огня котелок и подал вино с пряностями.
— Мне хочется что-нибудь сделать по случаю Рождества Спасителя, — сказал он.
— Но до завтра не получится, сэр Гельфред, — заметил юный Дэниел.
— От нас не убудет, если споем рождественский гимн, — заметил Уа’Хэ.
Эмис Хоб отвесил ему затрещину, а Уа’Хэ пихнул его локтем.
— А что? Я люблю петь.
Имбирь фыркнул.
— Я знаю «Храни вас Бог».
— Забыли, что мы прячемся на вражеской территории? — проскулил Эмис Хоб.
Дэниел тоже фыркнул — пренебрежительно.
— Здесь нет ничего живого, кроме нас и оленя. Да и олень не очень-то живой, — добавил он и хохотнул.
