— Я не глупец, спасибо, приор, — сказал святой отец, пристально посмотрев на сэра Марка.
— Правда? Неужели, сидя сейчас здесь, вы на самом деле утверждаете, что не являетесь глупцом?
Собеседник отшатнулся, будто его ударили.
— Я мог бы попросить освободить меня от клятв, тогда вы бы избавились от меня раз и навсегда, — предложил он.
Впервые в его голосе прозвучало больше раскаяния, нежели непокорности.
— Вы хотите, чтобы вас освободили от клятв, отец Арно? — подался вперед приор.
Большинство рыцарей ордена Святого Фомы были простыми братьями: некоторые, например донатисты[31], — келейными, поклявшимися проявлять лишь покорность и повиновение; другие — религиозными, давшими обеты нестяжания, целомудрия и послушания. Еще встречались братья по оружию, которые посвятили жизнь молитвам и служению при лазаретах. И лишь немногие становились священниками.
От сражавшихся монахов орден требовал в основном беспрекословного подчинения, другое дело священники — от них ожидали значительно большего.
Отец Арно поднял голову. По его щекам текли слезы.
— Нет, этого я не хочу. Не могу даже представить.
Какое-то время приор теребил бороду, затем его взгляд скользнул по стопке пергаментов и свитков, лежавших под левой рукой. Отрада жизни и вечное проклятье — бумажная волокита. По правде говоря, Арно был одним из лучших братьев на поле брани и в совете, но он совершил ужасную ошибку. Уишарт не хотел наказывать его. Самое большее — пару раз хорошенько стукнуть за то, что его угораздило по уши влюбиться.
Сэру Марку бросилась в глаза черная печать с тремя золотыми переплетенными восьмерками, очень дорогая и притягивающая взгляд. Он сломал ее большим пальцем и пробежал письмо глазами, не скрывая удовольствия. Однажды даже громко засмеялся.
Закончив чтение, приор ударил свернутым свитком о стол, и хлопок напомнил щелчок арбалетной тетивы.
— Отправлю вас к Красному Рыцарю на место капеллана, — заявил он.
— К тому заносчивому мальчишке? Безбожному наемнику? — Священник откинулся назад, помолчал, затем, глубоко вздохнув, добавил: — Но... ведь это никакое не наказание. Любой рыцарь пожелал бы служить... Только бы его простили!
Приор Уишарт подлил себе вина.
— Задумайтесь о собственных недостатках, когда будете наставлять Красного Рыцаря на путь истинный, Арно. Гордыня и высокомерие. Самоуверенность. И помните о том, что его войско состоит из мужчин и женщин, которые, как и все остальные, нуждаются в пище духовной.
Священник опустился на колени и поцеловал руку приора.
— Я отправлюсь туда всем сердцем моим. Приведу его в орден и нацелю на благочестивые деяния.
Склонившись над святым отцом, Уишарт саркастически улыбнулся:
— Он уже совершает благочестивые деяния, Арно, проклиная Бога. Как ты грешил, восхваляя Бога.
Отец Арно вскинул руку, будто защищаясь от удара.
Когда священник ушел, приор посмотрел с балкона. Недалеко от стен его кельи на полях стояли стога второго кошения — зимний фураж для его боевых коней, нового поколения строевых лошадей, которые смогут противостоять самым крупным существам из земель Диких. Дальше в серебряном лунном свете колосилась пшеница — темные квадраты, огороженные живыми изгородями и заборами, тянущиеся до самого горизонта. Джарсей — самое богатое из графств с лучшими сельскохозяйственными угодьями в Новой Земле.
На севере звезда сверкнула серебристо-белым и внезапно сорвалась вниз.
Он видел вспышку и наблюдал за падением звезды. А еще ощутил чужую силу.
Сэр Марк пригубил вино.
Недавнее перевоплощение Шипа мало волновало его. Более насущной проблемой было то, что первый воин короля отправился с армией в Джарсей собирать подати, а вместо этого собирал только трупы. Теперь приор Уишарт пытался решить, что ему следует предпринять, если война затронет сельскохозяйственные угодья ордена.
Но даже это меркло по сравнению с вероятностью того, что король позволит капталю назначить своего кузена епископом Лорики.
— Довольно для каждого дня своей заботы[32], — тихо произнес приор в темноту ночи.
Переправа через реку — одна из труднейших задач для любой армии и ее командира.
А переправа ночная не описана даже в архаичных книгах, которые мальчишкой Красный Рыцарь читал и перечитывал. Он вспомнил, как изучал военные хитрости, растянувшись у материнского камина, а мать воображала, что он штудирует гримуар.
Он улыбнулся.
Двигаясь быстро, войско покинуло горы и спустилось на берега Вьюна. Проводники стояли всюду: на каждой развилке, на каждом углу, у каждого проема в каменных стенах. Все это были люди Гельфреда: Эмис Хоб, Бородатый Роб, Диккон Кроуфорд и молодой Дэн Фейвор, достаточно рослый, чтобы носить доспехи, и достаточно смышленый, чтобы ходить в разведку. У каждого теперь имелись собственные пажи и лучники. Эмис Хоб сперва посмеялся, мол, какой из него вожак, но он был терпелив, осторожен, и его пажи довольно быстро освоили навыки лазутчиков.
