— Не часто, — ответила Сара. — У него слишком много обязанностей. А теперь позволь мне найти кого-нибудь, кто знает, куда ушёл Разиэль. Он, наверное, в пещерах… большую часть своего времени проводит там.
— Я признаю, что у него есть наклонности летучей мыши. Чёрная одежда.
— Крылья, — весело добавила Сара и увидела выражение моего лица. — О, ты ещё не видела его крыльев? Они весьма… удивительны. Тёмно-синие, переливчатые. Они тебе понравятся.
— Сомневаюсь.
Сара улыбнулась.
— Давай найдём какую-то помощь. Мне туда нельзя, иначе я бы тебя отвела. Кроме того, со мной тебе придётся идти пешком, а это займёт несколько дней. Пойдём со мной, — она благословенно повела меня к открытой двери, к морю.
Я остановилась на мгновение, ослеплённая солнечным светом, и позволила прохладному солёному бризу омыть меня, как благословению — как ласке любовника. Я открыла глаза и увидела, что Сара наблюдает за мной с едва заметной улыбкой.
— Ты вписываешься сюда, — сказала она.
— Я и не подозревала, как сильно люблю океан.
— Дело не только в этом, — но прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, она направилась к двум мужчинам, которые стояли в ярком солнечном свете, наблюдая за нашим приближением.
— До сих пор не могу понять, почему они не превращаются в груды пепла, — пробормотала я. — Я думала, вампиры не переносят солнца.
Сара рассмеялась.
— Вампиры — это миф.
— А падшие ангелы, которые пьют кровь, являются частью реалити-шоу?
— Насколько я слышала, реалити-шоу тоже миф. Я бы посоветовала тебе воздержаться от суждений. Тамлел, Самаэль, — поприветствовала она их, и они поклонились.
Разиэль был дико великолепен, что у меня подгибались колени, а суровая красота Азазеля впечатляла. Эти двое тоже были чертовски хорошенькими, и на мгновение я задумалась, можно ли быть геем в загробной жизни.
Один из них был постарше, с тёмно-каштановыми волосами, завязанными на затылке и тёплыми глазами. Младший был светловолосым херувимом, и, вероятно, мне показалось, что он выглядел немного угрюмым. Они тепло приветствовали Сару, но было ясно, что они не уверены во мне.
— Это Аллегра, — сказала Сара. — Но вы и так это знаете. Элли, это Тамлел, обычно считается, что он отвечает за писцов. А молодой Самаэль.
Он смотрел на меня с угрюмым выражением лица, а я всегда терпеть не могла угрюмых подростков. Хотя этот конкретный подросток, вероятно, прожил уже тысячи лет.
— А за что отвечаешь ты?
На мгновение воцарилось молчание, а затем Сара заговорила:
— На самом деле он один из ангелов смерти. Но поскольку Падшие имеют вечную жизнь, у него не особо много работы с тех пор, как он пал. Наша единственная связь с людьми — это привести их в их последний дом.
— Один из ангелов смерти? — эхом отозвалась я. — Как Разиэль?
— Разиэль не ангел смерти.
— Ты мог бы одурачить меня, — проворчала я, вспомнив тот автобус. — И что он делает сейчас… убивает кого-то нового?
Тамлел выглядел расстроенным.
— Мы не убиваем. Мы транспортируем…
— Неважно, — я сжалилась над ним.
— Разиэль — ангел знания и тайн, — терпеливо сказала Сара. — Он хранит тайны веков.
— Типичный мужчина, — пробормотала я.
Сара рассмеялась, и даже Тамлел подавил усмешку. Самаэль, однако, сохранял каменное выражение лица.
— Кто-нибудь из вас отнесёт Элли наверх к Разиэлю? Он не должен был оставлять ее одну в первый день с нами.
— Как долго она здесь пробудет? — спросил Самаэль тоном, в котором слышалась грубость.
«Думаю, если бы ты был ангелом смерти, тебе бы это сошло с рук».
— Мы еще не знаем. Есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться прямо сейчас. Ее присутствие среди нас будет рассмотрено, когда придет время.
Звучало не слишком многообещающе. Я была не в том настроении, чтобы
— Боюсь, я обещал помочь Михаилу в оружейной, — сказал Тамлел. — Однако Самаэль был бы более чем счастлив услужить.
Самаэль не выглядел счастливым чем-либо заниматься, но, возможно, всё потому, что выглядел он как подросток
Но Саре явно никто не мог отказать.
— Благодарю тебя, Самаэль. Я отведу Элли наверх. Ей понадобится более теплая одежда, если она хочет пойти в пещеры, и я хочу поговорить с ней. Вы можете присоединиться к нам через час.
Самаэль поклонился в знак согласия, и мы направились к дому.
— Я беспокоюсь о нем, — тихо сказала она.
— О Разиэле? Или Самаэле?
Она рассмеялась.
— О Разиэле. Самаэль всегда был таким. Падшие вечны — они, как правило, не меняются.
— Отлично, — сказала я.
Прошлой ночью Разиэль обращался со мной как с непрошеной гостьей, хотя вряд ли я была виновата в том, что оказалась здесь. Я не жаждала провести вечность, чувствуя себя не в своей тарелке. Но, очевидно, вечными здесь были не женщины, а проклятые мужчины.
Я взглянула на Сару, пока мы поднимались. Она выглядела человеком, нормальным, дружелюбным. На ее запястье, с которого капала кровь Разиэлю в рот, не было никаких следов.
