– Пойду первым, – предупредил пилот, когда люк его машины бесшумно раскрылся и легкий трап выскользнул и остановился, чуть подрагивая.
Я последовал за ним, безмолвно прощаясь с миром Серпы и с неудовольствием думая о том, что не успел даже и одним глазком посмотреть на посадки уракары – чтобы знать хотя бы, как это чертово дерево выглядит. Даже и места, где ее высадили, не успел определить: так стремительно принялись за меня армаги. Вообще к удачам этот эпизод никак нельзя было отнести.
Но какие‑то шансы у меня еще оставались впереди. Главное, внушал я себе перед тем, как уснуть на жестковатой койке корабля, что остается мало времени. Поэтому сейчас основное – не торопиться. Поспешность приводит к сбою. Вести себя так, словно в запасе у меня еще вечность и маленькая тележка. А торопятся пусть они. Торопятся и делают ошибки. Хоть маленькие. Хоть крошечные, из них все равно можно будет составить картинку… Такую маленькую, миленькую картиночку…
Похоже, я все‑таки уснул, потому что вдруг проснулся: гремел колокол громкого боя. Пора была перебираться в компенсатор: предстоял прыжок к Топси.
Какой‑то она окажется на этот раз и кого я там увижу вновь? С этой мыслью я заснул окончательно.
Глава 8
Три неслышных звонка (с двадцать седьмого по тридцатый день событий)
Топси зависла перед нами, как круглый поднос, на котором еще неизвестно, что тебе подадут. Мы шли от Фламы – так называлось светило Синеры и Тернары – к освещенной половине планеты, и пилот голосом скомандовал финиш‑цикл. Комп‑дублер команду принял. Я остановил водилу:
– Ты куда собрался?
– На военную площадку, меня уже ведут.
Но это меня не устраивало.
– Отстройся, – попросил я, – и уйди в тень.
– Что вдруг так?
– Знаешь, береженого бог бережет.
– Пережженного бог пережжет, – повторил он с усмешкой, искажая. – Где же тебя ждут?
– Мне надо туда, где не ждут, – пояснил я. – И где потемнее.
Я уже успел понять, что в полушарии, где находился Топсимар, сейчас начиналась ночь, и это меня вполне устраивало.
– Ты интересный индивид, ‑сказал он. – А где я там сяду – подумал?
– Тут думать положено тебе, за это деньги получаешь, – высказал я мою точку зрения. – Ты что – не можешь уронить меня хотя бы в воду – там, где я укажу?
Он помолчал, но я легко прочитал те слова, что возникали сейчас в его сознании, и едва не покраснел. Когда эта безмолвная тирада закончилась, он нарушил тишину:
– Ладно – покажи, куда тебе.
Это я успел решить заранее. Конечно, сейчас я мог выступать и как лицо официальное: посол Симоны на Серпе, подтверждения у меня были с собой, да и если бы кто‑нибудь захотел запросить Федеральный реестр, ему ответили бы то же самое: по конвенционному времени еще и полсуток не минуло с тех пор, как я покинул посольство – слишком мало для кадровых реформ. Это если говорить об официальной стороне дела. А что касается оперативной – вневремянка все равно оставалась самой быстрой, так что на всех трех площадках Топси меня могли уже поджидать, держа в руках вовсе не белые лилии. Я, как человек скромный, был против всякой помпы, а больше всего – против приветственных салютов, когда стреляют не в небо, а в тебя. И решил появиться на Топси так же незаметно, как и исчез с нее.
– Вот, – показал я место на дисплее ориентации. – Остров Топсимар. Там сейчас как раз собаки воют на звезды.
У него уже успел сложиться план:
– Плаваешь хорошо?
– На милю‑другую хватает. Но мне и багаж нужно сберечь.
Багажа у меня было немного, главное в нем составляла моя неизменная сумка, хотя и понесшая после Вериги некоторые потери. Я мог достаточно долго проплыть сам, с сумкой это было бы куда сложнее. Я объяснил это пилоту, пока кораблик, прервав связь с диспетчерской на Топси, плавно огибал планету на высоте примерно тысячи метров и уже приближался к длинному конусу топсийской тени.
Он пожал плечами:
– Ладно, пожертвую капсулой – авось не потребуют возмещения стоимости.
– В случае чего, – утешил я, – найдешь меня на Теллусе – возмещу убыток.
– Когда я еще попаду туда, – проворчал он. – Ладно, иди, упаковывайся. На все про все – десять минут, потом меня начнут искать в визиры и принудительно сажать – а этого я никогда не любил.
Я выразил полное с ним согласие.
В кабельтове от берега я затопил капсулу и остальной путь проплыл, таща сумку на буксире, она была герметичной и держалась на поверхности уверенно. Вышел на берег, внимательно оглядел прилегающее пространство. Впечатление было благоприятным. Разделся, выжал тряпки, снова надел, включил подогрев. Пока обсыхал – успел сориентироваться. До Абердоха было примерно с час ходьбы по берегу, однако подсознание просигналило мне, что туда сейчас идти не надо. Впрочем, я и сам полагал так: чем меньше народу будет знать о моем присутствии на Топсимаре, тем спокойнее проживу. А войти в Рынок ни схимник, ни кто‑нибудь еще мне помочь никак не мог. Вся надежда оставалась на себя, любимого.
