«Прошел сюда без регистрации. Неофициально». По огоньку, что зажегся в его глазах, я понял, что написанное заинтересовало его куда больше, чем сообщенная мною информация.
– Душновато тут, тебе не кажется? – сказал он вслух.
– Кажется – это слабо сказано. Сейчас бы где‑нибудь около воды, на песочке…
– Песка здесь немерено, – откликнулся он. – Воды – океан. Но только пить ее нельзя. Имеем время до полудня. Пошли?
– Жалко, что океан не пивной.
– Были бы деньги, – усмехнулся он. – Ладно, ты гость родины, как‑никак. Поехали.
Путь, по которому мы проследовали, чтобы выйти из Рынка, был совершенно не похож на тот, каким я сюда явился. На ближайшем лифте мы поднялись почти на самый верх и вышли ярусах в двух от поверхности. Там оказался обширный гараж, скользунов и колясок в нем стояло видимо‑невидимо; судя по их количеству, народу тут работало никак не меньше дивизии. Мы уселись в одну из колясок, весьма породистую. Повидж включил автомат, и мы покатили. Проехали по широкому коридору, въехали в туннель, и в самом деле гремевший от множества машин, летевших навстречу, и лишь через пять с лишним километров, миновав три контрольных поста, оказались на поверхности – где‑то за городом, на природе, которая на первый взгляд казалась совершенно нетронутой.
Похоже, пива в этом мире было больше, чем воды – судя по тому, что пивом мы запаслись сразу же, а до воды же пришлось добираться довольно долго. Правда, даже на этой классной коляске по такой дороге пришлось бы долго добираться куда угодно: при полном напряжении сил невозможно было двигаться быстрее гуляющего пенсионера. Скучая, я поглядывал направо и налево, любуясь красивыми особняками, отстоявшими далеко друг от друга в глубине садов. Да, похоже, люди здесь не очень нуждались, во всяком случае, некоторая их часть. Как и во всей Федерации, впрочем.
– Ты не здесь обитаешь? – на всякий случай поинтересовался я, когда мы проезжали мимо какой‑то особенно вызывающей виллы.
– Я – по другой дороге, – откликнулся он. – Здесь – середнячки, несолидный народ. Брокеры, секретари, кое‑кто из разъездных агентов – не выше. Вот и ты через годик‑другой…
Больше я спрашивать не стал. Как‑то сразу почувствовал, что тут рассуждают по‑своему, здесь я – вообще никто, пустое место, мнимое число. Ощущение мне не понравилось, и я решил в дальнейшем быть как можно более сдержанным – для пользы дела и чтобы окончательно не утратить уважения к самому себе.
Наконец мы выехали к побережью. Берег был пустынным. Мы оставили машину на забетонированном пятачке. Повидж повел меня прямо сквозь остро пахнущий кустарник. Продирались с усилием. И вышли наконец к крохотному заливчику, где растительность на несколько метров отступала от воды, образуя подобие пляжа с тонким песком, обильно усыпанным мелкими ракушками. Я подумал было, что сейчас прилив и вода покрыла весь пляж, не сразу сообразил: если нет луны, то какие же могут быть приливы.
– Ты все переговоры здесь ведешь? – поинтересовался я.
Он усмехнулся:
– А разве мы ведем переговоры? Просто празднуем встречу после долгой разлуки. Садись или ложись – как угодно, песочек здесь чистый.
Я последовал совету. Ящик с пивом, который мы с великими усилиями дотащили сюда от машины, он осторожно опустил в воду, вынув лишь по банке – для начала. Кивнул мне:
– Промочи горло. Я промочил.
