Так что сейчас на очереди – установить связь. Нет, не с максиматом, – не потому, что он ей запретил выход в эфир, но потому, что сейчас он Махе совершенно не нужен. Не с ним, нет. Вернее – не в первую очередь.
И не отсюда, не из рубки уборщика. Здесь нет таких частот, которые ей нужны. В скафандре они есть – об этом она позаботилась заранее. Итак – в воду.
Наконец она надела шлем. Перед этим, склонившись над пультом, ввела программу нормальной уборки, поставила таймер на пять минут и, не задерживаясь, покинула уборщик через люк, которым пользовался экипаж. Правда, люди появлялись на борту только тогда, когда уборщик использовался на внепрограммных работах. Как вот сейчас.
Она успела отплыть от уборщика, держась над самым дном, метров на двадцать, когда программа включилась, уборщик распахнул свои громадные челюсти и неторопливо двинулся к ближайшей заросли – теперь уже подводной. Приблизился. Помедлил мгновение – и решительно вгрызся в зелень.
Все в порядке. Теперь и ей можно заняться делами.
2
– Ну, заходи, – сказал генерал‑полковник. – Вовремя явился. Я уже хотел было тебя пригласить. А ты и сам угадал. Соскучился?
Этот вопрос ответа не требовал. Он просто означал, что большой начальник находится в сложном настроении, видя перед собой какую‑то проблему, но еще не разглядев ее решения. В таких случаях он начинал шутить, хотя шутки порой понимал по‑своему.
– Разрешите доложить? – спросил Иванос в свою очередь.
– Если считаешь нужным, – ответил начальник.
Слушая, старший начальник не выказывал никаких признаков удивления; впрочем, Иванос их и не ожидал. Генерал‑полковник, оставаясь внешне спокойным, только словно грустнел с каждой минутой доклада, а их потребовалось Иваносу не менее пятнадцати. Дослушав до конца, сразу отвечать не стал, помедлил, как бы решая – стоит ли вообще продолжать этот разговор. И в конце концов решил, наверное, что стоит.
– К этой проблематике я тебя не привлекал, – промолвил он наконец, – поскольку вообще‑то это не твоя епархия. Тут дела в масштабе всей Федерации, а не только нашего мира, а ты занят поиском пятнадцати человек – дело тоже не последнее. Но раз уж ты дошел своим умом, то придется тебя ввести в курс, потому что положение и впрямь сложное. Корни сложностей – в самой структуре Федерации. Которая хотя и строилась якобы на принципах равенства, но в действительности, как мы знаем, живет по совершенно другим законам.
Иванос уже понял, о чем начальник собирается говорить дальше. О том, что с тех пор, как право голоса было, после отмены всяких цензов, предоставлено всем мирам, процесс принятия решений и законов, регулирующих жизнь громадной Федерации, приобрел довольно своеобразные очертания, вначале ему не свойственные. Теперь центр тяжести – то есть получение большинства голосов в Федеральном парламенте – как бы перемещался от больших и сильных, даже могучих планет в сторону миров слабых, малонаселенных, молодых. Такие миры, как известно являясь в большинстве своем формально независимыми, на деле всегда тяготели к одному из двух федеральных полюсов, какими, несомненно, могли быть и действительно были Армаг и Теллус, извечные конкуренты во всех областях человеческой деятельности. И до тех пор, пока действовала нынешняя, со всеми поправками, Конституция, большинство, а значит и принятие официальных, то есть законных, решений неизбежно работало в пользу того полюса, за которым в данный момент это большинство шло. Так что тот, за кем шло хотя бы на один мир больше, обеспечивал принятие выгодных для него решений. А уж выполнения их добивался при помощи собственной физической силы, получив на то все правовые основания.
Все это было известно давно. Но особую остроту ситуация стала принимать после того, как была узаконена последняя, девяносто восьмая поправка к Конституции. Суть ее заключалась в том, что право решающего (а не совещательного, как прежде) голоса принадлежало всем мирам, независимо от уровня развития, численности населения, времени освоения, – тогда‑то и прекратили действие все цензы, существовавшие до тех пор.
– Теперь, – продолжал генерал‑полковник, покачав головой как бы в осуждение такого порядка, – три человека могут высадиться на необитаемой планете, объявить о возникновении нового мира, представив – даже не для утверждения, но для сведения – название, герб, флаг, гимн и конституцию, которая может быть просто копией любой другой конституции, оригинальность в этих делах не поощряется, и количество миров – членов Федерации, а соответственно и голосов в Совете, ее законодательном органе, – увеличивается на единицу, а следовательно, крепнут шансы на достижение успеха у того полюса, который инициировал рождение нового мирка.
