Иваносу было известно единственное условие, которому всякий новый мир должен соответствовать, чтобы оказаться законно признанным: его пригодность для жизни людей. Планеты, на которых жить приходилось под куполами или в средах, изолированных иными способами, признавались лишь сырьевыми или технологическими придатками тех миров, что их осваивали, никак не более того. И поэтому ни голосов, ни малейшего права на влияние такие планеты не имели и в политической жизни Федерации непосредственного участия не принимали. Пригодность для обитания в природной среде – вот что стояло сегодня во главе угла.
– Именно теперь, – продолжил начальник, – потому что на горизонте уже маячат очередные выборы Президента и его Консилиума, а они, как известно, производятся именно голосами представителей миров, а никак не их населением. Подковерная борьба за большинство – с переменным успехом – до сих пор шла лишь в области переманивания миров из одного лагеря в другой. И вот вдруг оказалось, что существуют и иные, новые возможности…
И только теперь Иванос, как бы со стороны увидев все происходящее, понял – или ему показалось, что понял, – смысл возникших неожиданностей, их причины и возможные следствия. Потому что…
– Вижу, ты все понял, – сказал генерал‑полковник. – В принципе. И, тоже в принципе, поломать этот начавшийся процесс как будто не составило бы большого труда. На самом деле как раз наоборот. Потому что ломать его силой нельзя. Тут понадобится, так сказать, непорочное зачатие: последствие, не имеющее причины. Не пуля, а вирус. А для создания такого вируса нужно как следует знать структуру того организма, который предстоит вывести из строя. А мы ни черта не знаем. И предпринять ничего не можем. А что‑то делать тем не менее необходимо. Даже известно, что именно: на определенное время приостановить, прервать этот процесс сотворения новых обитаемых миров. Но как это сделать, пока не ясно. Официальных путей – никаких, нет ни одной причины для, скажем, создания полномочной комиссии, которая имела бы право… Ну, и так далее. Вот и приходится рассчитывать разве что на случайность. Какой‑нибудь случайный турист или потерпевший крушение окажется в нужное время в нужном месте, что‑то увидит, еще что‑то сообразит – ну, и…
Генерал‑полковник произнес последние слова таким тоном, словно и в самом деле ни на что другое, кроме случая, уже не надеялся.
– Да, – вздохнул Иванос. – Положение крутое. Но я к вам, собственно, совсем по другому делу, по личному. Что‑то здоровье подводит в последние дни – видно, не восстановился как следует. Прошу разрешить отпуск для поправки. На… на две недели. С выездом за пределы Теллуса.
Генерал‑полковник посмотрел на Иваноса очень внимательно, и тот ответил начальнику таким же взглядом. Прошла пауза.
– Две недели – не много ли? Быстрее не сможешь? Понимаешь ли…
– Постараюсь, конечно.
– Тогда – свободен. Отправляйся, лечись. Советов давать не стану: ты и сам с усам. Желаю успеха.
3
– Генерал‑максимат, доклад о слежении за агентом!
– Давайте!
«Контролируемый агент покинул борт уборщика в 16.07 в точке с координатами…»
Слышно было не лучшим образом, но все же разобрать можно.
– Диктуйте медленно, четко.
Генерал‑капитан включил запись – помимо того, что запись идет и в центре связи. Координаты дошли без потерь.
– Дальше?
«Уборщик в автоматическом режиме приступил к обычной работе».
Что же, так и должно быть. Пока она делает все как следует.
– Наблюдается ли что‑либо необычное? Посторонние люди, суда?
«Пока не замечено ничего подобного».
– Как ведет себя агент?
«Медленно плывет над главной магистралью».
– Контролируете ли вы ее связь по максимальной широте диапазона?
«Контролируем непрерывно. Только что перехвачен ведущийся обмен. Начало, к сожалению, не зафиксировано. Частота может быть корабельной».
– Содержание обмена?
«Агент не пользуется клером. Пока ведем запись шифровки».
– Транслируйте сюда для декодирования. Переключаю на запись.
Сказав это, генерал‑максимат задумался.
«Итак, она вышла на свидание, как и предполагалось, но одновременно ищет и корабль. Вообще‑то в этом никакого криминала нет. Пока нет. Если не считать этого самого шифра: зачем? В надежде, что откликнется корабельная автоматика и можно будет засечь его? Маловероятно, хотя женщина может принять и такое решение. Или, может быть, она получила код от разыскиваемого при их встрече и теперь сообщает ему, что прибыла в точку рандеву? Ничего удивительного: человек, старающийся оправдаться, всегда сделает вдвое больше, чем тот, кто ни в чем не виноват. Да, она ищет корабль. И совершит то, что оказывается не под силу нашему гребешку: найдет по части – целое, по человеку – корабль, который является опорным пунктом, базой засланных разведчиков. Лишить их этой базы – значит сделать половину дела, без корабля тому, кто остался пока на свободе, долго не продержаться. А если (что не исключено), кроме двух известных разведчиков, на борту находятся и другие люди – скажем, диверсанты, – при таком обороте событий они окажутся выведенными из игры. И из жизни, кстати.
