Не только враждебных, но и вообще никаких действий по отношению к нам не предпринималось. Захватили Лючану? Да нет, ее просто спасали, иначе она погибла бы в волнах, шторм‑то был нешуточным. Ее удерживают силой где‑то у них там? Но при всем желании они не знали бы, куда можно ее доставить, а я даже и сейчас стараюсь не дать им этой информации. То есть никакой агрессии с их стороны, значит – никаких оснований для принятия мер самообороны. Их корабль преследует меня в режиме незримости? Возможно, он просто вышел на учения, отрабатывает действия по применению этой системы, имеет на это полное право. Вопрос – какими путями он приобрел эту систему, к данной ситуации никакого отношения не имеет. Нет, у меня не было даже и намека на право напасть первым, это могло бы привести – наверняка привело бы – к неслабому межмировому конфликту, где Теллус оказался бы в весьма незавидной роли агрессора. А так подводить собственную планету мне ни в коем случае не хотелось, хотя у меня порой и возникали претензии к миру моего обитания, как и у любого жителя любого мира Федерации, но это была область наших взаимоотношений, и переводить их в галактический масштаб у меня не было ни малейшего желания.
Все вышеизложенное я сообразил за пару очень маленьких секунд, потому что думал не словами, а готовыми блоками, издавна хранившимися в памяти. А через эти две секунды, видя, как продолжается игра невидимок – то есть наш преследователь пытается вновь и вновь занять нужную позицию, а «Триолет» непрерывно увертывается (и, надо сказать, он выполнял свои маневры красиво и точно, настраивали его и программировали, надо полагать, не самые плохие подводники в Галактике), – я сказал ему:
– «Триолет», задача: заставить его выстрелить первым – но так, чтобы нам остаться невредимыми. После этого – атаковать. И сделать это быстро. У нас мало времени.
«Задача выполнима в режиме автономного действия».
Автономного? Что за… Ага, понял. Он не хочет, чтобы я вмешивался в его действия.
– Так выполняй! Я не стану командовать.
«Автономные действия совершаются в режимах, представляющих опасность для сохранения экипажа».
Наконец‑то до меня дошло.
– «Триолет», я покидаю корабль для выполнения другой задачи.
«Имеете пять минут для выхода».
И еще вдогонку, через какую‑то секунду, как бы с крохотной запинкой:
«Берегите себя. Желаю успеха».
– И тебе того же.
8
Это я произнес уже в гардеробной. Мой костюм здесь – номер первый, не ошибусь. Одеваться самому оказалось не очень‑то удобно, но я справился. Просто‑таки взлетел наверх, к люку. Вошел в тамбур. Включил программу выхода. Еще недавно мне казалось, что в воду на глубине меня теперь и палкой не загонишь. Сейчас я об этом даже и не подумал. И едва открылся выход – кинулся в глубину, одолевая сопротивление ворвавшейся в тамбур вязкой, как пластилин, воды глубин.
Да, в унискафе – это вам не в одних только плавках. Сухо. Тепло. Внешнее давление костюм принимает на себя. Да еще и грести не нужно: подняв правое плечо, я включил движок. Тут у меня и отличная связь с «Триолетом».
– Дай направление на водолаза! Спасибо.
Я бы с удовольствием стал зрителем сражения на глубине, которое – я понимал – начнется уже в следующую минуту. Но, к сожалению, возможности видеть эту картину у меня не было: оба участника ее оставались невидимыми, а мой унискаф не был снабжен системой, позволяющей видеть незримое. И все‑таки жалко было не полюбоваться этим: вот было бы о чем потом рассказывать!
