Если это преследователь – то из него можно будет вытащить (как – это уже, по старому присловью, дело техники) информацию прежде всего о том, кто, чем и зачем тут занимается, для чего ищет нас, какие силы для этого привлечены, что они предпринимают сейчас и что собираются делать в дальнейшем. И это послужит прекрасной основой для построения плана моих собственных действий, в первую очередь, конечно, направленных на освобождение Лючаны, ну а дальше будет видно.
Если же это просто, так сказать, случайный прохожий, первый встречный, то и от него я могу узнать большую кучу очень полезных вещей. А именно: что вообще происходит в этом мире? Чем он живет? Кто им управляет – не по официальным данным, но в действительности? С кем, с какими мирами и трансфирмами существуют связи – экономические, политические, всякие? Что ввозят сюда и что вывозят кроме пресловутых удобрений? Каким способом ухитряются делать это так, что Федерация пребывает не в курсе происходящего? Поскольку нельзя же всерьез поверить в то, что Ардиг всего‑навсего торгует удобрениями, которые на федеральных рынках ценятся за пучок пятачок. Нет, конечно, было бы наивным предполагать, что случайный человек вдруг хранит в себе точные ответы на все эти вопросы и на многие другие, а их неизбежно возникнет множество. Он не знает, что в действительности происходит в этом мире, кроме той узкой области, в которой сам работает. Но он знает, что об этом говорят люди – сослуживцы, знакомые, собутыльники, соседи, продавцы, парикмахеры, врачи, таксисты… И знает, что обо всем говорят, пишут и показывают газеты, журналы, радио, ТВ. Пусть во всем этом не окажется ни слова правды, однако даже в таком случае это уже интересное сырье для аналитиков, психологов, сравнительных историков и, наконец, просто разведчиков. Поскольку выводы делаются не только из того, что есть, но и из того, чего нет, хотя по логике должно было бы быть. Всякая массовая дезинформация неизбежно имеет свою структуру, и в разных мирах структуры эти носят многие общие черты и таким образом помогают найти алгоритм, вывести формулу решения системы уравнений с неизвестными, потому что в других местах эти неизвестные уже известны, вычислены, проанализированы. Такие люди – средние обыватели – весьма, весьма полезны. И если я могу взять одного из них и спокойно поработать с ним, то, во всяком случае, перестану действовать вслепую.
Решено. Именно этим я сейчас и займусь. Что для этого нужно? Выйти за борт. Войти в режим незримости. Приблизиться. Неожиданно налететь. Сковать его движения, попытку сопротивляться, мой костюм наверняка сильнее, никаких сомнений: военная техника всегда преобладает над гражданской. Затем главное – втащить его в корабль, а тут немедленно взять в оборот, пока он еще не придет как следует в себя. Просто и красиво.
– «Триолет», обстановка в окружающей среде?
«Предполагаю возможную атаку со стороны противника».
7
Бред. Глюки. Кто может атаковать? Этот водолаз? Он нас и не замечает. Мы же в незримости! Кто же тогда? Тот придонный кораблик? Но до него еще… Сколько?
«Дистанция до второго объекта сохраняется прежней».
– Какого же тогда черта…
«Не понял сказанного».
Ну да, конечно. Словарь «Триолета» все же бедноват. Ладно, будет время, я его поднатаскаю.
– Кто собирается нас атаковать? Прошу подробно.
«Вижу воздух».
Нет, точно – глюки. Призвать его к порядку. Иначе… Сперва устно.
– Вашу мамашу!.. – деликатно начал я. Но «Триолет» позволил себе перебить меня:
«Свою, пожалуйста!»
Вот тебе на. Я‑то решил, что «черт» для него – слишком грубо, оказалось – чересчур маловыразительно.
– Объясни подробнее.
«Просматриваю замкнутый объем воздуха, соответствующий населенному объему подводного корабля второго класса. Объем движется с норд‑веста со скоростью тридцать узлов курсом прямо на нас. Предполагаю намерение атаковать».
– Нас же никто не может увидеть. Разве мы вышли из незримости?
«Нас не может. Видит наш воздух».
Я вовремя прикусил язык, и несколько непочтительных слов остались непроизнесенными. Потому что я сообразил наконец.
То есть, конечно, весь механизм действия программы «Незримость», как и раньше, оставался для меня черным ящиком. Но в самых общих чертах я все же составил себе некоторое представление о нем. При выполнении этой программы структура внешнего, специального слоя оболочки – корабля или скафандра, все равно – под влиянием приложенного напряжения меняет свою структуру и становится чем‑то вроде волновода в весьма широком диапазоне, то есть не отражает падающего луча – светового, лазерного и какого угодно другого, но транспортирует его внутри себя до точки, диаметрально противоположной точке вхождения луча, и там выпускает, сохраняя все его параметры: частоту, скорость, направление… Таким образом корабль перестает быть наблюдаемым, и человек в соответствующем костюме тоже. Однако есть и такие явления, на которые все это хитроумие никак не влияет, и это прежде всего нейтрино и гравитация.
