Разлом. Белый и красный террор полностью

В этом приказе — весь Врангель, который, так же как и Деникин, был тщеславен, надменен и ошибался в гипотезах и дерзаниях. Он, как и его предшественник, не мог понять, что с народом нельзя воевать так, как он бился на полях Первой мировой войны с германцем. У гражданской бойни есть свои особенности — она не способна родить победителей, в ней все становятся побежденными. В ее русло постепенно, наряду с регулярными войсками, вливается гражданское население, образуя широкое распространение партизанского движения и стихийных народных восстаний, что вызывает большие людские потери. Такая война — в первую очередь насильственный конфликт внутри страны, борьба организованных групп, стремящихся захватить власть в центре и в регионе для изменения государственной политики. И, как правило, это жестокая борьба. Вот несколько примеров.

А. А. Валентинов — очевидец и участник Крымской эпопеи Врангеля в дневнике, опубликованном в 1922 году, писал:

«Запись 24 августа. После обеда узнал любопытные подробности из биографии к. Н. М. — адъютанта генерала Д. Знаменит тем, что в прошлом году ухитрился повесить в течение двух часов 168 евреев…»

Бывший председатель Таврической губернской управы В. Оболенский признался в беседе с приятелем, что при Врангеле «…по-прежнему производятся массовые аресты не только виновных, но и невиновных, по-прежнему над виновными и невиновными совершало свою расправу упрощенное военное правосудие.

Однажды утром дети, идущие в школы и гимназии, увидели висящих на фонарях Симферополя страшных мертвецов с высунутыми языками… Этого Симферополь еще не видывал за все время Гражданской войны. Даже большевики творили свои кровавые дела без такого доказательства. Выяснилось, что это генерал Кутепов распорядился таким способом терроризировать симферопольских большевиков».

Журналист Г. Раковский писал, что главную роль в Крыму при Врангеле «играли военно-полевые суды людей расстреливали и расстреливали. Еще больше их расстреливали без суда. Генерал Кутепов прямо говорил — «нечего заводить судебную канитель, расстрелять…и все!.. Обычным явлением были публичные казни…»

Российско-советский писатель Исаак Бабель, участник событий в Крыму, в своем очерке «Недобитые убийцы» писал:

«Бойцы наши, видавшие виды, отрубившие не одну голову, отступали в ужасе перед картиной, представшей их глазам. В жалких, разбитых до основания лачугах валялись в лужах крови голые семидесятилетние старики с разрубленными черепами, часто еще живые крошечные дети с отрубленными пальцами, изнасилованные старухи с распоротыми животами, скрючившиеся в углах, с лицами, на которых застыло дикое, невыносимое отчаянье. Рядом с мертвыми копошились живые, толкались об израненные трупы, мочили руки и лица в липкой зловонной крови, боясь выползти из домов, думая, что не все еще кончено».

Барон был православным и, конечно, знал слова из Евангелия: «Сказал Господь: не судите, да не судимы будите, ибо каким судом судите, таким будете судимы…» Но он небесного приговора не боялся, понимая, что он и только он — последний оплот Русской армии в красной России. Повидал он на своем веку и примеров мужества, стойкости, и примеров трусости в придачу с предательством.