Удар бичом измены он почувствовал 3 июня 1920 года — последовала очередная нота правительства Великобритании Главкому Русской армии генералу барону Врангелю с требованием о прекращении военных действий против большевиков. Это была измена — выстрел в спину. Еще 11 апреля резко сменили ориентацию английские союзники, когда их министр Керзон предложил большевикам начать переговоры с белыми о сдаче врангелевцев на условиях амнистии.
Французы же повели себя по-другому — Париж взял на себя обязанность снабжения Русской армии, предоставив Врангелю заем в 150 млн франков и направив в Крым артиллерийские системы.
Но красные решили обойтись без дипломатии — они перли буром.
Ярко, глубоко и проникновенно запечатлел уход врангелевцев из Крыма донской казак, белый офицер и забытый поэт Николай Туроверов:
На одном из пароходов уходил из Крыма и мой двоюродный дед по отцовской линии ротмистр Павел Степанович Терещенко…
Белый террор в стране начался летом, а красный — после выхода постановления Совнаркома от 5 сентября 1918 года…
Итак, с чего начинали большевики?
С одной стороны — тяжелейшие объективные обстоятельства, требующие для своего преодоления громадных денег, новых правоохранителей в лице милиции и прокуратуры, не говоря уже о новой армии, налаженного государственного механизма, быстро и качественно обученных управленческих кадров.
С другой стороны, перед новой властью лежала повсеместно разоренная страна с развалом всех управленческих структур и бандами полуграмотных беспризорных детей и праздношатающихся рабочих, крестьян, солдат и матросов, с помощью которых предстояло эти обстоятельства преодолеть. Обстановка быстро лепила из этих категорий воров, разбойников, грабителей и других отморозков.
В рамках реализации ленинского постулата, что
Поэтому Ленин, столкнувшийся с общественным хаосом и несколько обескураженный обстановкой в разоренной стране, не случайно заявил:
Что же мы имели в качестве единственной альтернативы? «Нулевой» вариант: развал страны и вымирание населения. У его последователей в центре и на местах одной из форм убеждения, особенно в борьбе за хлеб, стал неожиданный и ожидаемый голод. Причем в обоих случаях: если бы большевики не справились и если бы они ушли. Но они не ушли, а продолжали начатое в 1917 году дело. И победили, выбравшись из трясины невиданной разрухи.
Нет, возможно, в случае победы белых Россию тоже удалось бы вытащить из ямы. Вот только с чего вы взяли, что это обошлось бы ценой меньших жертв? А если не меньших, так зачем же спорить?
