Разлом. Белый и красный террор полностью

«Петриченко Степана Максимовича за участие в контрреволюционной террористической организации и принадлежность к финской разведке заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет, считая срок с 24 апреля 1945 года»

Судьба отвела ему еще только два года жизни. 2 июня 1947 года во время этапирования из Соликамского лагеря во Владимирскую тюрьму он умер.

Это была еще одна жертва проклятой народом Гражданской войны.

В Москве на пересечении проспекта Сахарова и Садового кольца установлена «Стена скорби» — монумент жертвам политических репрессий советского периода. Открыли ее Президент РФ Путин и Патриарх РПЦ Кирилл.

Президент России заметил, что политические репрессии являются преступлением, которое нельзя оправдать никакими заявлениями о высшем благе для народа. По мнению Путина, страшные события прошедших лет нельзя забывать и вычеркивать из национальной памяти.

«Но это не значит призывать к сведению счетов. Нельзя снова подталкивать общество к опасной черте противостояния», — лаконично добавил он.

Патриарх в своем выступлении подчеркнул, что данный памятник примирения и скорби необходим для того, чтобы излечивать души людей. Приходя к нему, они не должны чувствовать уныния или отчаяния. Мемориал должен заставить людей задуматься над тем, какую страну и какое государство они оставляют своим потомкам. Россияне должны сделать правильный вывод из ошибок своих предков и больше никогда их не повторять.

Глава ФСБ Александр Бортников по случаю 100-летнего юбилея со дня образования органов государственной безопасности в интервью «Российской газете» рассказал об истории и этапах деятельности этого ведомства и попутно сообщил, что сталинские репрессии в значительной степени имели «объективную сторону». Он заметил:

«Хотя у многих данный период ассоциируется с массовой фабрикацией обвинений, архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов».

В качестве примера реальных поводов для процессов сталинских лет он привел планы сторонников Л. Троцкого по смещению или даже физическому устранению И. Сталина и его соратников в руководстве ВКП(б), а также с учетом связей заговорщиков с иностранными спецслужбами…

«Большое количество фигурантов тех дел, — продолжил он, — это представители партноменклатуры и руководства правоохранительных органов, погрязшие в коррупции, чинившие произвол и самосуд». Вместе с тем он расставил акценты, что «не хочет никого обелять», однако большинство репрессивных мер конца 1930-х годов связал с деятельностью бывшего партийного функционера, ставшего потом генеральным комиссаром безопасности, Николая Ежова, заменившего троцкиста Генриха Ягоду.

И действительно, эти должности опасны для людей авантюрных, скоропалительных, услужливых, а потому коварных для сюзеренов и вождей, а самое главное часто для невиновных граждан.

А теперь, что касается «Стены».

Все верно и справедливо в отношении памятника «Стена скорби», но есть одно «но», которое заметил А. В. Щипков, доктор политических наук, профессор философского факультета МГУ, член Общественной палаты РФ. Он пишет:

«Событие знаковое, поэтому особую важность приобретает вопрос: способен ли данный монумент выполнить свое предназначение? Может ли он встроить тему ГУЛАГа в общую картину национальной истории таким образом, чтобы не углубить гражданский раскол вековой давности, но снять напряжение, обратив чувства граждан к общим ценностям, которые не могли быть уничтожены даже революцией, гражданской войной и террором?