Кайл в панике замотал головой, и стало ясно: этому не бывать. Что ж, в одном можно было не сомневаться: он и в самом деле задал свой самый сокровенный вопрос. Винни устало прикрыл глаза, понимая, что не сможет отказать, как бы ни хотелось. Пацан, при всей его показной дерзости, был так трогательно взволнован, что на это невозможно было смотреть без сострадания.
– Окей, Кайл, ты получишь ответ на свой вопрос.
– Правда? А как я его получу? Когда?
– В самое ближайшее время, самым неожиданным образом.
– В смысле? Я думал, ты мне скажешь.
– Ты ошибся. К счастью, я ничего не знаю о твоей Салли и знать не хочу. Я просто посредник, сделку ты заключил со вселенной. Жди, и со дня на день ответ придет. Что-нибудь случится, ты поймешь.
– Чушь какая-то.
– Чушь так чушь, – согласился Винни. Его и так раздражала необходимость по триста раз объяснять одно и то же разным людям. Доказывать он ничего не собирался. – С тебя двадцать баксов.
Кайл положил двадцатку на прилавок, и Винни, поленившись снова доставать бумажник, запихнул ее во внутренний карман косухи.
– Все, теперь проваливай, ты вконец испортил мне настроение.
Напоследок смерив Винни скептическим взглядом, Кайл развернулся на пятках и пошел прочь.
– Переверни табличку на двери! – крикнул Винни ему вслед.
Кайл перевернул и вышел на гулко лязгнувшую под его ногами площадку пожарной лестницы. Винни уронил лицо в ладони, готовый расплакаться от обиды.
– Это несправедливо, Анжелика! Спорю на что угодно, даже этот недомерок узнает ответ на свой дурацкий вопрос через день или два! А как же я?!
– А тебе пора бы уже смириться, – пыхтя, проскрежетал Виктор, высовываясь из-за двери в подсобку в обнимку с ковром, который он обещал выбить еще на прошлой неделе.
Винни с досадой покосился на уборщика, раскачиваясь на стуле взад-вперед. Ему порядком осточертела странная манера Виктора вполголоса брюзжать, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы его обязательно услышали. От мысли об этом стало еще грустнее. Было время, когда Винни чуть что бежал к Виктору за помощью и утешением, но с тех пор многое переменилось. И все же в чем-то уборщик был прав. Вселенная давно дала Винни понять, что не собирается отвечать на его сокровенный вопрос. Прошло уже много времени, а она так и не послала ни единого знака, только втыкала палки в колеса. Ну и пусть. Винни воинственно сжал кулаки. Даже если все высшие силы, сговорившись, отвернутся от него, он найдет ответы сам!
Выйдя на улицу, Кайл с наслаждением вдохнул осенний воздух, пахнущий пылью и липами. «Закрыто», – прочел он надпись на табличке по ту сторону дверного окошка, подсвеченного люминесцентной лампой. Прочел и, озадаченно моргнув, спросил себя: «Что это за дверь?» Огляделся, чтобы сориентироваться, и окончательно обо всем забыл. Когда он сбегал по ступенькам вниз, обхватив рукой холодные перила, на втором этаже дома № 713 в Сквозном переулке уже не было магазина всякой всячины. Только красная кирпичная стена, исписанная неказистыми граффити.
Зачерпнув краски из ведерка, Винни размашисто провел кисточкой по стене, замазывая рисунок змеи у заколоченной двери в лапшичную. Отошел подальше и оглядел плоды своего труда, как художник, работающий над очередным шедевром.
– Только силы впустую тратит, – раздался сверху ворчливый голос Виктора. – Лучше б убраться помог…
Винни поднял голову и прищурился – в глаза ударило яркое полуденное солнце. Виктор спускался по пожарной лестнице, волоча огромный мешок с мусором, и продолжал что-то бубнить себе под нос, но слов было уже не разобрать.
– Чем ты опять недоволен? – Винни приставил ладонь ко лбу. – Я облагораживаю наш двор!
– А толку? Сегодня же вечером снова что-нибудь намалюют. – Виктор тяжело спрыгнул с последней ступеньки, и что-то жестяное в мешке ударилось о залитый золотом асфальт.
– Пусть малюют. Я борюсь с бездарностью, а не с искусством как таковым. Ты видел эту змею? У нее оба глаза на одной стороне!
– Может, у нее четыре глаза – по два слева и справа?
– Это что еще за мутант?
Виктор ничего не ответил. Только скривился от запаха свежей краски и поволок мешок к мусорным бакам под виднеющейся невдалеке крытой галереей, соединяющей два здания по разные стороны переулка.
– Эй, я вообще-то с тобой разговариваю! – крикнул Винни вслед уборщику, но тот продолжил молча строить из себя страдальца.
Покачав головой, Винни бросил кисточку в ведро, и красная краска расплескалась, забрызгав его мартинсы. Впрочем, вид у них и без того был непрезентабельный, поэтому Винни решил оставить все как есть. Он уже собирался вернуться в магазин, когда услышал знакомый голос:
– Винни, стой!