Такую вероятность нельзя было сбрасывать со счетов, но сердце Винни уже пронзили робкая надежда и в то же время, к его стыду, страх. Позорный подспудный страх – не за Пайпер, но за самого себя, – который неизбежно возрастал с каждым новым шагом на пути к цели. Бороться с ним было нелегко, но другого выбора не было. Пайпер могла быть в опасности, а значит, Винни был обязан найти ее. Обязан отбросить эгоистичные мысли и сделать то, чему его нутро втайне так яро противилось.
– Это очень полезная информация, – сказал Винни, взяв верх над своим малодушием. – Так что, если вы уже знаете свой сокровенный вопрос, то поскорее его задавайте, мне не терпится с вами расплатиться!
– Да за что? – Дейзи принялась смущенно теребить жемчужную сережку. – Я же ничего не сделала.
– Хотя бы за то, что вы ко мне очень добры и у вас самые вкусные пироги в городе.
Дейзи ласково улыбнулась краешком губ. Винни не сводил с нее выжидающего взгляда.
– Должно же быть что-то, что не дает вам спать по ночам.
– Вообще-то, есть кое-что. Не знаю, можно ли назвать этот вопрос сокровенным, но, сколько бы ни думала, больше ничего в голову не приходит.
Почему-то многие считали, что сокровенный вопрос должен быть о чем-то возвышенном или глубоко сокрытом. Но Винни давно выяснил, что все зависит от человека.
– Я вас слушаю, – подбодрил он старушку.
– Мой Жюль, перед тем как отойти на тот свет, говорил что-то о тайнике, в котором спрятал для меня подарок. Не уверена, что этот тайник существует, бедняга всякого наплел в бреду. – Когда Дейзи вспоминала мужа, в ее голосе не было печали, он звучал бойко и весело, как горный ручеек. – Но если существует, то я бы хотела знать, где он находится. Вдруг там и вправду что-то важное.
– Это замечательный вопрос, миссис Моргенбекер! – одобрил Винни. – Ответ на него вы узнаете в ближайшее время, можете возвращаться домой и ни о чем не беспокоиться.
Он благодарно оскалился, и глаза его засияли на солнце, как два черных алмаза, – в моменты воодушевления вид у Винни делался зловещим. Но Дейзи Моргенбекер была не из тех, кого он мог напугать. Старушка протянула руку к его огненным волосам и потрепала его по загривку, как прикормленного дворового кота.
– Спасибо, Винни. Тогда я побежала. Не забудь зайти в воскресенье, я собираюсь приготовить манговый пирог!
Поправив на груди ворот пальто, она поспешила назад в свое кафе. Винни проводил ее потускневшим взглядом – его ответа уже никто не ждал. Сердобольные соседи… Порой они проявляли чуткость, но никогда не задерживались: у всех были свои дела и заботы. Впрочем, Винни тоже было чем заняться. Подхватив тарелку с остатками пирога и недопитую бутылку молока, он поднялся по лестнице на второй этаж.
В магазине было светло и пусто, пахло свежевымытым полом и жухлой листвой с улицы – теплый осенний воздух позволял держать дверь открытой. Винни любил такие дни – ясные и умиротворенные, наполненные визитами вежливости и хорошими новостями, – когда можно дать себе передышку и отвлечься от изматывающих мыслей о Пайпер. Но стараниями миссис Моргенбекер они снова вытеснили все прочие.
Пристроив гостинцы Дейзи на подоконнике, у куцего кустика фиалки, Винни хорошенько обдумал все, что сказала ему старушка, прикинул варианты того, кем могла быть таинственная дама, сделал пару звонков в «Ля дам сан мерси» и только тогда позволил себе ненадолго расслабиться. Конечно же, с пользой. Подобрав с пола стопку виниловых пластинок, Винни повалился на свой любимый диван грязно-болотного цвета и занялся сортировкой – давно пора было обменять заслушанные до дыр альбомы на что-нибудь поновее. Те пластинки, что еще были ему нужны, он складывал на спинку дивана, а те, что подлежали возвращению в музыкальную лавку, небрежно бросал на пол.
Добравшись до «Коллективных галлюцинаций» – дебютного и пока что единственного альбома Клода Пэйна, Винни невольно завис. На обложке было изображено что-то абстрактное, отдаленно напоминающее песчаную бурю, состоящую из ярких всполохов красок. Ходили слухи, что если как следует всмотреться в рисунок, то можно обнаружить зашифрованное Клодом послание. Фанаты сутками не отлипали от обложки, и каждому мерещилось что-то свое, жаркие споры о загадке «Коллективных галлюцинаций» нередко заканчивались рукоприкладством. Винни очень интриговала личность Клода. И не только потому, что он писал гениальную музыку, но и потому, что в его творчестве было много отсылок к тайнам мироздания, недоступным большинству людей. Они были доступны Винни, и все же, сколько ни пытался, он так и не смог ничего рассмотреть на пресловутой обложке. Не удержавшись, он в очередной раз уставился на альбом, с задумчивым видом поворачивая его в разные стороны.
– Виктор, взгляни-ка еще раз на эту картинку.
Услышав шаги, Винни решил, что в магазин вернулся уборщик, но вместо его привычного бормотания вдруг раздался звон стукнувшихся друг о друга бутылок, а следом раздраженное:
– Сука!