Звания значили для нее больше, чем для Ричарда, возможно, потому что она родилась исповедницей, и титул являлся частью ее самой. Носимую в себе силу нельзя убрать, лишив звания. Но с этим справилось прикосновение смерти Лесной девы.
Всю жизнь люди избегали и боялись Кэлен из-за ее силы. Страх выделял ее, удерживал от столь многих простых радостей жизни, которыми наслаждались остальные, даже не задумываясь о таких простых вещах, как доброжелательная улыбка и мимолетный кивок. Так получалось не из-за того, что она хотела жизни одиночки — Кэлен жаждала иного, — а из-за предпочитавших держаться подальше от исповедниц людей.
Многие боялись исповедниц, а в некоторых страх перерос в ненависть.
Никто не улыбнется и не кивнет исповеднице по пути, как обычному человеку. И даже уважавшие исповедниц боялись их. Кэлен всегда видела напряжение в лицах, смотревших на нее, и слышала дрожь в голосах большинства говоривших с ней. Часто замечала дрожащие руки, стоило ей к кому-нибудь обратиться. Она всегда старалась искусно скрыть, что видит беспокойство ради их успокоения. Это лучшее, что она могла сделать. Люди боялись того, чего боялись.
Большинство из находившихся рядом с ней некоторое время вскоре привыкали к ней, понимая, что исповедница не собирается внезапно потерять контроль и обрушить на них силу. Иногда они даже почти забывали о ее власти. Почти.
Врожденная сила привлекала и тех, кто жаждал ее уничтожить. Поэтому каждую исповедницу должен защищать волшебник, но и те, и другие давно мертвы, включая Джиллера, некогда предназначенного для Кэлен. Ненавистникам способности исповедниц раскрывать правду в конце концов удалось убить их. Всех, кроме нее.
Теперь Кэлен замужем за своим волшебником, Ричардом, которого, что более важно, она любила.
В некотором смысле, исповедница — титул с рождения, — а позже и Мать-Исповедница — звание, данное ей сестрами по ордену, служил броней, в которую облачалась Кэлен для борьбы за правду. В каком-то смысле она и была королевой-воином. Другие исповедницы хотели, чтобы она повела их в битву за истину. Кэлен — та самая. Рожденная простой исповедницей, она стала и навсегда останется Матерью-Исповедницей, последней этого рода.
Первым не избегающим ее из-за происхождения человеком стал Ричард. Конечно, вначале он не знал, что Кэлен исповедница, и не понимал значения этого слова. Но все узнав, он сразу дал понять, что желание находиться рядом с ней было бы в любом случае. Ничто не могло помешать.
Ричард — исключительная личность. Он — тот самый. Единственный для нее. Во многих отношениях Ричард уникален. Он — эпицентр всего.
Они чувствовали непреодолимую тягу друг к другу с первой встречи в тот роковой день в лесах Хартленда.
В пророчествах Ричарда называли камешком в пруду, рябь от которого коснулась всех. И она столь сильна, что прошла сквозь само время.
Иногда от мыслей обо всех взаимосвязанных вещах шла кругом голова, поэтому Кэлен просто любила его и старалась не думать о пророчествах.
Но Ричард думал всегда, порой даже не осознавая того. Кэлен замечала это в его серых глазах, когда он спокойно наблюдал за закатом солнца. И даже когда смотрел на нее, Кэлен понимала, что в уголках его сознания закручивались вселенские расчеты.
Ричард и все остальные стали частью ее жизни, они отнеслись к Кэлен иначе, приняли ее. Теперь и она получала улыбки и искренние кивки. Особенно от солдат, с которыми сражалась бок о бок. Они поняли, что Кэлен не просто исповедница, а нечто большее.
Благодаря Ричарду. Он изменил все.
Пока отряд дожидался разведчиков, Кэлен присоединилась к нескольким солдатам, встав под нежные струи водопада, чтобы смыть кровь с волос и одежды. Они поделили кусок мыла. После напряженной битвы Кэлен наконец-то почувствовала себя хорошо, забыв о ноющих мышцах. Конечно, это не горячая ванна, но даже подобное в Темных землях можно назвать великой роскошью, которую нужно ценить.
Когда с длинных волос Кэлен потекла чистая вода, один из мужчин признался, что впечатлен количеством смытой крови. Они словно считали ее окровавленные волосы неким знаком отличия и, казалось, с удовольствием увидели в ней ту же преданность, какая присуща им самим. Поняли, что она готова сделать все, о чем просила их, и выполняла задачу столь же трепетно, как и требовалось от них.
Кэлен понимала их чувства, но хотела поскорее смыть кровь.
А еще дождаться, когда очнется Ричард и подарит ей поцелуй. Кэлен надеялась выглядеть получше для первого после возвращения в царство жизни поцелуя.
Найденный разведчиками путь оказался легче, чем они ожидали. Лошадь преодолевала крутые склоны без особого труда, поэтому они решили оставить Ричарда на животном, чтобы быстрее добраться до вершины.
Хотя подъем и оказался коротким, ноги Кэлен сводило судорогой из-за долгого карабканья по ущелью — почти все время бегом. Не говоря уж о казавшейся бесконечной битве. Матери-Исповеднице пришлось собрать последние остатки сил, чтобы оставить за спиной короткий, но более крутой подъем на возвышенность.
