Андреас одним прыжком бросился к нему, обхватил за плечи и попытался поцеловать. Джейсон оттолкнул его, но очень слабо, как будто руки не слушались его. Их губы соприкоснулись, и если первые несколько секунд Джейсон сопротивлялся, то потом уступил. Это было сильнее его. Его как будто тянуло к Андреасу, ему было приятно прикосновение его губ и языка и ощущение сильных рук на своих плечах.
Но буквально через несколько мгновений он опомнился. Сердце стало бешено колотиться в груди от злости и отвращения. Джейсон попытался скинуть Эттингена с себя, но сил не хватало: тот придавил его всем весом, заставив лечь. Он сел на него сверху, руками пригвоздив плечи Джейсона к дивану. Когда тот в очередной раз попробовал вырваться, ничего не получилось, он только почувствовал сильное головокружение. Эттинген ничего не пытался больше сделать, он просто держал его, не давая сдвинуться с места. Джейсон ничего не понимал, он просто тяжело дышал, как будто после пробежки.
— Отпусти меня… — хрипло проговорил он.
И вдруг Андреас вновь набросился на него с поцелуями. Джейсон наконец смог хотя бы частично сбросить его с себя, едва не задохнувшись от этого усилия, но Эттинген опять навалился на него всем телом, вдавив в подушки. Его рот почти уже впился в губы Джейсона, но тот успел отвернуться и тут же почувствовал грубый влажный поцелуй у себя на шее.
Сбоку послышался громкий шум. Андреас, до этого лежавший на нём и державший его за руки, выпрямился и мгновенно отпустил его. Джейсон повернул голову на звук.
Одно из французских окон на самом деле оказалось дверью, выходящей на лужайку, и сейчас она была открыта. Снаружи лился поток промозглого сырого воздуха. В проёме широкой двери застыла группа мужчин: Глендон, какие-то из его гостей, почти всех их Джейсон знал, но сейчас не смог бы назвать ни одного по имени, телохранители с зонтами, кто-то с уже сложенными, кто-то ещё с раскрытыми. Сразу позади Глендона стоял Дэниел.
— Что это значит? — резко, со свинцовой тяжестью в голосе спросил он.
Андреас наконец-то слез с Джейсона и поднялся на ноги. Тот сел на диване и опустил глаза, не в силах терпеть на себе взгляды всех этих людей. Ему было невыносимо стыдно, и главное — Дэниел, что он видел, что он подумал?
— Андреас, что это значит? — повторил Астон.
Джейсон мельком бросил на него взгляд: тот был угрожающе спокоен, но в глазах читались ужасающая ярость, гнев, отвращение и ненависть.
— Дэниел, я подумал, — заговорил наконец Эттинген, — что ты не будешь против, если я немного развлекусь с твоим мальчиком.
Астон сделал два шага вперёд, и Джейсон заметил, что от этого движения Эттинген вздрогнул и слегка отпрянул.
— Дэвис, отвезите Коллинза на Кадоган-сквер, — даже не глядя в его сторону, приказал Астон телохранителю, замершему возле него с мокрым зонтом в руках.
Дэвис ответил стандартным "Да, сэр".
— Глендон, — ровным деловым тоном обратился Дэниел к хозяину дома, — разрешите мне воспользоваться вашей библиотекой для семейного разговора с господином Эттингеном.
— Разумеется, — ответил Глендон. — Располагайте ею как вам угодно долго. Прошу за мной, джентльмены, — пригласил он, направляясь к двери и уводя остальных гостей. Уже у самой двери, оставшись почти самым последним в комнате, он обернулся к одному из своих людей: — Сандерс, покажите нашим гостям выход через сад.
— Спасибо, — кивнул Астон. — Так будет лучше.
Дэвис подошёл к дивану, но Джейсон находился в оцепенении и не шевелился. Телохранителю пришлось взять его за локоть и силой поднять на ноги.
Джейсон встал и пошёл к стеклянной двери в сад, которую раскрыл перед ним Сандерс. Кровь стучала в висках, и преследовавшая его последний час головная боль стала почти невыносимой.
Проходя мимо Дэниела, он не повернулся к нему. Не осмелился. Он не представлял, что тот сделает, но знал, что прощения ему не будет. Всё было кончено.
Глава 34
Когда Джейсон вышел в сад, Сандерс услужливо раскрыл над ним зонт. Он что-то быстро объяснил Дэвису, но Джейсон не понял ни слова. Он слышал, как Дэвис в переговорное устройство объяснял шофёру, что нужно подъехать к какому-то другому выходу с боковой улицы, но всё это доносилось до него, словно через слои ваты, и он с трудом улавливал смысл сказанного.
Они быстро шли по плохо освещённой дорожке мимо живой изгороди. В какой-то момент Джейсону стало плохо. Он чувствовал такую слабость, что едва мог двигаться. Он остановился, ища, на что бы опереться, и провёл дрожащей рукой по лбу. Рука стала влажной — то ли от пота, то ли от осевшей дождевой влаги.
— Подождите, — произнёс он, с трудом шевеля губами. — Я не могу идти… Голова…
— Так страшно стало? — спросил Дэвис, снова хватая его за руку. — Раньше надо было думать.
Дэвис протащил его за собой по дорожке ещё несколько метров. Они уже почти дошли до видневшихся в конце решетчатых ворот, как Джейсон почувствовал, что просто падает, настолько слабыми и непослушными стали ноги. Голова сильно кружилась. Дэвис подхватил его.
— Да что с вами такое?! — воскликнул он.
