— На записи из коридоров и с парковки для персонала видно, что его вывели из здания двое мужчин. Они угрожали пистолетом — держали оружие у него за спиной. На парковке усадили его в машину и уехали. Есть номера машины, её уже ищут, но, сам понимаешь, скорее всего, она была угнана, а сейчас уже стоит где-нибудь брошенная.
— Всё равно проверьте. Как эти люди попали в здание?
— Сунули пятьдесят евро уборщику, который чистил парковку для работников. Она толком не охраняется. Он же оставил вход в здание открытым — носил там какие-то свои инструменты.
— Он что-нибудь сказал про этих людей? Запомнил лица?
— Ничего конкретного. Он то ли алжирец, то ли марокканец. Испугался, что у него будут проблемы с полицией. Притворяется, что ничего не понимает, хотя до этого неплохо говорил по-французски, рассказывает всё каждый раз по-разному. С ним мы ещё разберёмся.
Дэниел подошёл к окну и посмотрел на залитую ярким светом улицу невидящим взглядом. Руки его были напряжённо заложены за спиной, пальцы — крепко сплетены.
— Думаешь, это Ридж?
Эдер ответил не сразу.
— Это наиболее очевидный вариант, но не стоит отказываться от других версий. Решив, что это Ридж, и сосредоточившись только на нём, мы можем упустить настоящих похитителей.
— Тебе не показалось странной встреча Джейсона с Эттингеном в Монте-Карло? — произнёс Астон, всё так же глядя в окно.
— Я думал об этом, и о том, что Камилла вдруг по непонятной причине так надолго задержалась в Лондоне. Но всё это не имеет смысла. Эттингены тут не при чём. И с чего бы, после стольких лет?..
— Я тоже не верю в это… Просто я не знаю, что ещё думать. Я впервые не знаю, что мне делать. Я… Эдер, я не могу потерять его, — выдохнул он.
— Мы будем его искать.
— У тебя неограниченные ресурсы. Делай всё, что сочтёшь нужным.
— И ещё: я думаю, что они позвонят или напишут. Сам по себе Коллинз никому не нужен, у него нет врагов. Вспомни, что я говорил: те, кто не смеет тронуть тебя, ударят по нему.
Лицо Астона стало каменным:
— Кто бы это ни был, он подписал себе смертный приговор.
— Это ещё одна причина, почему я думаю на Риджа. Коллинза защищали не столько телохранители, сколько твоё имя. Надо быть или сумасшедшим, или очень уверенным в собственных силах, чтобы осмелиться выступить против тебя. Но Ридж, в отличие от большинства твоих друзей и врагов, из другого круга. Возможно, он так и не понял, с кем имеет дело, и считает, что владелец мелкого швейцарского банка бессилен против него.
— И эта история с часами, — добавил Астон. — Он, наверное, решил, что я решил посмеяться над ним, унизить ещё сильнее, вырвать из-под носа ещё одну вещь, которая была ему нужна.
— Мы уже занимаемся людьми Риджа, их перемещениями и тому подобным. Сам он сейчас в Лос-Анджелесе.
— Отмените все мои дела и встречи. Готовьте самолёт в Цюрих.
Дэниел отошёл от окна и тяжело опустился в кресло. Да, ему неплохо это удавалось: не показывать растерянности и не терять хладнокровия, но Эдер видел в его глазах страх и отчаяние. Астон, привыкший контролировать всё и всегда, был сейчас абсолютно бессилен.
Глава 39
Джейсон открыл глаза. Вокруг была почти полная темнота. Он лежал на чём-то холодном и жёстком.
Сердце бешено заколотилось. Худший кошмар его жизни возвращался. Но этого не могло быть. Эти люди не осмелились бы! Они бы не осмелились украсть любовника у такого человека, как Астон.
Он вспомнил, что было с ним до того: людей, схвативших его в раздевалке, тяжёлый ствол пистолета, упёршийся ему в спину, машину, вывезшую его за пределы Цюриха. Ему надели наручники и усадили на пол перед задним сиденьем — с пистолетом на уровне лица. Он не видел, куда они ехали. Потом они свернули на дорогу, идущую меж деревьев, и вскоре остановились. Там его быстро вытащили из машины и швырнули в маленький грузовой фургон без окон. Один он там не остался — за ним наблюдал мужчина, которого он до этого не видел. Джейсон пробовал с ним заговорить, но тот только равнодушно смотрел на него и молчал. Они ехали довольно долго и, как показалось Джейсону, не очень быстро. Время от времени ему закладывало уши на перепадах высот, но это тоже ничего не говорило о том, в какую сторону они направлялись. Через пару часов его охранник сменился и ему принесли еду: большой сэндвич и чай в пластиковом стакане. Это немного утешало: его бы не стали кормить, если бы намеревались в ближайшие несколько часов пустить ему пулю в лоб. После еды он почувствовал, что его сильно клонит в сон, очень сильно, неодолимо сильно.
На этом воспоминания обрывались. Он не помнил, как оказался здесь, и не представлял, сколько времени прошло. Темнота могла обозначать ночь с той же вероятностью, что и помещение без окон. Наручники с него сняли.
— Есть здесь кто-нибудь? — позвал он.
