Джейсон, придя в себя после удара, опять начал вырываться и попытался сбросить Губера с себя. Рядом послышался топот ног. Джейсон не обратил на него никакого внимания, как, впрочем, и на обращённые к нему слова, он извивался и старался спихнуть Губера руками, думая лишь об одном: освободиться от отвратительной туши, прижимавшей его к земле.
Его схватили за руки, так что ему оставалось только упираться в пол ногами, пытаясь выползти из-под Губера, но и ноги скоро прижали. Джейсон видел, что их обступили какие-то люди, но его сознание не фиксировало ни лиц, ни количества, ни грубых и насмешливых фраз, которыми они обменивались. Он отбивался, как загнанное в угол животное, не понимая ничего. Их было много — это всё, что он знал. И ему придётся пройти через это, потому что теперь уже никто не придёт и никто его не спасёт…
Губер сказал, что он будет первым. Он переместился по Джейсону ниже и стянул с него брюки.
— Я сейчас встану, а вы ноги ему разводите, — скомандовал он.
Губер привстал, но вскоре вновь опустился назад — теперь уже с расстёгнутой ширинкой, из которой торчал налитый кровью, весь в выступающих венах член. Джейсон начал вырываться ещё сильнее, но, как он ни противился, ему всё равно развели ноги. При этом было так больно, словно их ему выламывали из суставов. Он смутно сознавал, что если будет сопротивляться, то будет только больнее и он ещё сильнее обозлит насильников, но ничего не мог с собой поделать. Ужас и омерзение были так сильны, что он не мог их контролировать.
Несмотря на широко раздвинутые ноги, Губер не сразу смог попасть, куда нужно, тыча членом не в то место или не под тем углом. Но уже от этих яростных ударов Джейсону было больно, и он не представлял, что будет с ним, когда Губер всё-таки сумеет просунуть внутрь свой член. Джейсон повторял про себя, что не будет кричать, что не доставит ублюдкам такого удовольствия…
Когда Губер, помогая себе обеими руками, вогнал в него свой член, боль была просто адской. Ему и раньше бывало больно, но до такой степени — никогда. Его словно ножом резали, и всё внутри разрывалось. Джейсон до крови прикусил губу, но не закричал, лишь отчаянно заметался, пытаясь отползти и вырваться. Его грудь тряслась и содрогалась, словно от рыданий. Единственное, что было хорошего: Губер, похоже, тоже не испытывал большого удовольствия. Он судорожно двигался с лицом, перекошенным разом и от возбуждения, и от напряжения.
— Чёрт, вот чёрт, — прошипел он сквозь зубы. — Он узкий, как ребенок.
Откуда-то сверху прогремело:
— Видно, у банкира стручок вместо члена!..
Послышался хохот.
— Ничего, папаша Губер покажет тебе, что такое настоящий трах, сучка, — проговорил Губер, сильнее вколачиваясь внутрь.
Джейсону от каждого движения становилось всё больнее, и меньше чем через минуту после начала истязаний, он, несмотря на все обещания, закричал. Боль была просто невыносимой. Он почувствовал, что внутри стало не так сухо — видимо, пошла кровь, но его мучений это не уменьшило.
Он кричал, корчился и извивался, пока Губер не кончил. Когда он замер, боль не пропала, но хотя бы немного утихла. Джейсон лежал, сжав зубы, и пытался отдышаться. Губер одним рывком вышел из него. Опавший член был в разводах спермы и крови.
— Ну что, кто следующий? — усмехнулся он, отходя в сторону. — Я протоптал вам дорожку.
— Мы там скоро шоссе проложим, — ржал кто-то сбоку.
Послышалось ещё несколько грязных замечаний.
Между ног Джейсона опустился молодой чернокожий парень, жилистый, худой, наголо обритый. Он сначала сунул в Джейсона пальцы, вызвав новый прилив боли.
— Кто ж откажется на халяву покататься по платной дороге? — засмеялся он, приставляя член к отверстию Джейсона.
Он грубо вошёл внутрь, и через несколько толчков Джейсон снова сдавленно застонал. Сперма Губера смазала его, но он сам не мог перестать сжиматься и напрягаться, и всё внутри уже было повреждено или разорвано.
— Это твоя работа, шлюха! Не первый раз! — сказал чернокожий, хлестнув Джейсона ладонью по лицу. — Хватит визжать.
Со вторым всё закончилось неожиданно быстро. Но тут же его место занял третий мужчина. Четвёртый — молодой парень со сломанным носом — пристроился возле его головы и попытался запихать свой член ему в рот, пока кто-то другой держал Джейсону рот раскрытым, но быстро отказался от этой идеи. Уже от третьего толчка Джейсона начали скручивать рвотные спазмы, тем более, насильники видели, что их жертва не контролирует себя и, несмотря на угрозы, может сжать зубы.
Джейсон уже не знал, который человек по счёту сейчас был в нём. Шестой или седьмой, может, восьмой, а может, они повторялись. Существовали только боль, отчаяние и унижение. И боль. Боль, боль, боль…
Когда очередной мучитель сменялся, он немного затихал, но потом опять начинал биться и кричать. В один из таких промежутков он услышал раздавшийся издалека, но очень отчётливый и звучный голос командира банды, который приходил к нему вчера вместе с Губером. Тот самый, который, как он теперь понимал, подарил ему одну ночь…
Джейсон не видел его среди насильников.
Командир произнёс:
