Джейсон опустился на стоявший неподалёку от него диван и закрыл лицо руками. У него не было больше слов. Только боль. Ужасающее, ни с чем не сравнимое разочарование. Ни один другой человек не причинил ему столько зла, сколько Астон. И это был тот самый человек, которого он столько лет безумно любил.
— Прости меня, Джейсон, — сказал Дэниел. — Ты должен был стать моим.
Джейсон молчал, только плечи тяжело вздымались от каждого вздоха. Прошла ещё пара минут, прежде чем он убрал руки от лица. Безжизненный взгляд его призрачно-светлых глаз остановился на Астоне.
— Ты отнял у меня всё, — прошептал он, — всё, что у меня было и что могло быть. Ты разрушил мою жизнь.
— Я дал тебе другую.
— Жизнь твоей шлюхи? Как великодушно… У меня могли быть семья, работа, здоровые отношения. Ты лишил меня всего, абсолютно всего! — голос Джейсона надрывно дрожал. — Ты превратил меня в своё подобие — в тварь без жалости, стыда и совести! Я ведь был другим, я бы никогда…
Астон встал из-за стола. Его беспокоили странные неровные интонации в срывающемся голосе Джейсона и замерший, невидящий взгляд. Он подошёл к дивану и опустился на одно колено перед Джейсоном, не смея коснуться его. Тот его даже не заметил.
— Джейсон, послушай меня. На сегодня хватит. Это слишком для тебя.
Но Джейсон его как будто не слышал.
— Я был совсем ещё ребёнком тогда. Как ты мог? Ты изнасиловал этого ребёнка, изуродовал его душу, его разум. Как ты мог сделать с ним такое? Он ведь ничего не знал, он был таким невинным… Как ты мог? Как ты мог? Как ты мог? — словно заведённый повторял Джейсон.
Астон, теперь по-настоящему испуганный поведением Джейсона, бросился к дверям. Он достал из кармана ключ и отпер дверь:
— Найдите Хиршау. Пусть отвезёт Джейсона назад.
Дэниел вернулся в кабинет, налил в стакан коньяка и принёс Джейсону. Ему пришлось чуть не силой влить в него первый глоток, потому что тот ни на что не реагировал. Джейсон закашлялся, и глаза его наконец-то сфокусировались на Астоне. Он вырвал стакан из его рук и сделал ещё несколько глотков.
— Тебя отвезут обратно. В квартиру Аремберга. Но помни, что я сказал: долго тебе там задерживаться нельзя, — не терпящим возражений тоном сказал Астон. — Теперь, когда между нами кое-что прояснилось, в следующий раз мы сможем побеседовать более продуктивно.
— Я надеюсь, следующего раза не будет, — произнёс Джейсон, поднимаясь с дивана. К нему вернулся прежний холодный, граничащий с высокомерным тон. — Я устал повторять, что не хочу тебя больше видеть.
Астон преградил ему выход из комнаты:
— Ты должен помнить про обещание, Джейсон: пока смерть не разлучит нас.
Джейсон смерил его ненавидящим взглядом:
— Остаётся только молиться, чтобы она скорее сделала это.
В дверях библиотеки показался Хиршау. Джейсон направился к выходу, на самом пороге он обернулся, чтобы сказать:
— Зная тебя, боюсь, это будет моя смерть.
***
Несколько дней прошло спокойно — Астон его не беспокоил. Джейсон полагал, что того, скорее всего, нет сейчас в Лондоне. Через неделю должны были начаться занятия в колледже, а Джейсон до сих пор не знал, что ему делать с учёбой. Ему не хотелось ничего решать. После недавнего разговора с Дэниелом он находился в подавленном состоянии. Он знал, что Астон, если хотел достичь цели, не останавливался ни перед чем, но то, что он сделал с ним, выходило за грани разумного.
Это было обычной его тактикой в общении с партнёрами и конкурентами: Астон не делал предложений, если риск получить отказ был высок. Он сначала обставлял всё так, чтобы ему не могли отказать. И когда ему по какой-то неведомой причине невыносимо захотелось заполучить нового любовника, он даже не стал пытаться завоевать его. Он просто его купил. Зачем просить, если можешь получить всё легко и быстро? Однако он был не настолько безумен, чтобы, как он сам выразился, держать свою игрушку прикованной к кровати. Он хотел, чтобы всё происходило хотя бы относительно добровольно. Ему не нужна была любовь другого человека, только тело и покорность.
Джейсон не совсем понимал, что произошло потом. Почему Дэниел приказал отпустить его? Почему вдруг у него возникли чувства к своей жертве?
Когда Джейсон думал об этом, то испытывал злорадство. Это была его месть. Месть за перенесённые им боль, страх и унижения. Заставить Астона полюбить себя, полюбить того, кому была предназначена роль подстилки, раба и игрушки, того, кого купил и собирался использовать как вещь. Джейсон, не зная тогда всей предыстории, верно угадал, каковы были чувства Астона к нему: он любил его и ненавидел себя за эту любовь, любовь к недостойному себя существу.
Теперь он отчасти понимал бешеную ревность Дэниела, его постоянную боязнь измены. Он боялся, что его игрушку обучили слишком хорошо. Ему нужна была шлюха, согласная на всё и на любого мужчину, и он не мог отделаться от мысли, что именно её он и получил. Он боялся, что был "любым", а не тем, кто по-настоящему дорог, и поэтому постоянно искал подтверждений любви и чувств.
