Через две минуты после ухода Эдера к нему пришёл следователь из полиции. Голова соображала плохо, времени было в обрез, и Джейсон не смог измыслить ничего умнее, чем сказать, что был без ума от горя, когда Астон, его начальник и бывший любовник (чего скрывать, полиция явно уже успела навести справки), окончательно с ним порвал. Разумеется, следователя заинтересовало, что он в таком случае делал в загородном доме Астона. Джейсон заявил, что перед Рождеством у него произошёл нервный срыв, когда Астон объявил, что хочет его уволить. («Это было в доме в Колоньи. Думаю, вся прислуга слышала, как мы с ним… спорили»). После этого ему какое-то время пришлось пить антидепрессанты и прочие препараты, а Астон, видимо, не желая травмировать его ещё больше, сжалился и позволил пожить в своём доме, в тишине, покое и уединении, пока не восстановится утраченное душевное равновесие. Но стоило перестать принимать лекарства, как пистолет просто сам прыгнул ему в руки.
В полиции этой истории поверили. Вряд ли они ожидали чего-то более умного от подстилки женатого банкира.
Эдер пришёл к Джейсону повторно, едва закрылась дверь за следователем. Медсестра и врач пытались протестовать, так как пациенту был нужен покой, но они были не из тех, кто мог остановить Эдера. К тому же, Джейсон на этот раз оказался на его стороне: им нужно было посовещаться и разработать план действий.
На их счастье, Астон до сих пор спал под действием лекарств этажом выше: в клинике было несколько комнат, где родственники пациентов могли поселиться и жить со всем возможным комфортом.
Джейсон рассказал Эдеру, что он наплёл полиции. Тот обещал, что проинструктирует кого-нибудь из охраны и прислуги, чтобы они подтвердили историю Джейсона.
— Но ведь охрану и Астона уже, наверное, допрашивали? Что они сказали? — поинтересовался Джейсон.
— Охрана говорила, что ничего не знает — они в личные дела не лезут. Астон тоже сказал, что понятия не имеет, почему вы это сделали. Надо теперь придумать для него оправдание.
— Пусть скажет, что до последнего надеялся, что я всё-таки сдохну и избавлю его от скандального разоблачения.
Эдер тихо кашлянул и заметил:
— Допускаю, что ему придётся сказать что-то подобное.
— Почему выстрелил пистолет? — спросил вдруг Джейсон. — Я не снимал его с предохранителя. Я не знаю, как так получилось.
— На нём не было предохранителя. Вы не заметили?
Джейсон покачал головой: ему было не до изучения особенностей конструкции, когда он метался по комнате с проклятым пистолетом.
— В таких пистолетах защита от случайных выстрелов — большое усилие спуска. Жать надо очень сильно. Кесслеру это не нравилось — он чуть не до кровавых волдырей стёр палец, пока пристреливал пистолет, — и он отдал его какому-то умельцу на переделку, чуть-чуть ослабить спусковой крючок. Вот так всё и получилось. Выстрел произошёл от лёгкого нажатия. Я, конечно, знал, что Кесслер большим умом не отличается, но чтобы настолько…
Джейсон ничего не ответил. Он уже с трудом соображал. Разговор с Эдером, теперь с полицией, теперь опять с Эдером… Это было слишком для него.
— Думаете, он… он отпустит меня? — спросил Джейсон.
— Я приложу к этому все усилия, — пообещал Эдер. Больше он ничего не мог пообещать. — Я думаю, что всё сложилось в определённой степени удачно. Не подумайте, что я рад, что вы оказались в больнице, Коллинз, но теперь у вас есть шанс. Если бы вы сделали это умышленно, у вас бы никогда не получилось так правдоподобно всё инсценировать. А теперь Дэниел терзается чувством вины…
При этих словах глаза Джейсона яростно и болезненно сверкнули. Значит, раньше он не терзался? Значит, все его былые преступления не вызывали в нём вины? Ему что, нужно было довести человека до самоубийства, чтобы он наконец почувствовал, что причиняет боль и заставляет страдать? Господи, о чём он? Довести до самоубийства… Он уже сам чуть ли не верит в то, что оно было… Он бы никогда не сделал этого. Когда его похитили и насиловали люди Риджа, он думал о смерти. Он даже хотел её. Но он понимал, что хочет не смерти, а лишь избавления от боли, и что на самом деле он хочет жить. Сильно, жадно хочет жить.
Они обсудили с Эдером ещё кое-какие мелочи, а напоследок Джейсон предупредил:
— Если Астон захочет видеть меня — не пускайте его. Делайте, что хотите, но не пускайте. Скажите, что я опять что-нибудь с собой сделаю… я же выстрелил себе в голову, лишь бы не видеть его… что я из окна выброшусь… Что угодно.
Эдер озадаченно взглянул на него:
— Вы что, на самом деле так его боитесь?
— Нет, — ответил Джейсон, опуская глаза, — я боюсь, что он всё поймёт. Мне кажется, я не смогу ему лгать… Может, и смогу. Я не знаю. Просто не пускайте его.
