В тот раз он прилетел не в аэропорт Сан-Франциско, как сейчас, а в «Монтерей Джет Центр» — аэропорт для избранных, для тех, кто мог позволить себе собственный самолёт. Они поехали в Пеббл Бич, коттеджный посёлок для таких же избранных. Целью путешествия был «Concours d'Elegance»[32], проводившийся в одном из здешних гольф-клубов, и у Астона, разумеется, нашлись состоятельные знакомые, которые пригласили его погостить у них, в самом Пеббл Бич. По дороге туда Дэниел решил показать ему знаменитую Семнадцатимильную дорогу, ту её часть, что шла над океаном. Времени у них было не очень много, и проехать все семнадцать миль, ещё и с остановками, чтобы полюбоваться видами, они не могли. Джейсон видел только небольшой её кусок, но, возможно, это было то самое место, где они проезжали сейчас.
Он оставил всё это в прошлом, уехал от Астона и вырвался из клетки. Он даже женился — разумеется, не для того, чтобы отгородиться от Дэниела ещё сильнее, а по объективным причинам — и сейчас был в свадебном путешествии, но прошлое не отпускало.
Они ехали по этому отчаянно прекрасному побережью, в машине рядом с ним сидела его жена, и её рука лежала на его колене, а он думал о своём любовнике. О человеке из прошлого, которое давно должно было быть похоронено, но всё равно не желало сдаваться. Он думал об Астоне не с любовью или тоской. Скорее, с сожалением и горечью, даже с какой-то озлобленностью. Время любви прошло, и время ненависти тоже, настало время сожаления — о растраченных впустую чувствах, о ненужных жертвах, о прожитых зря годах… Может быть, Астон теперь думает об их прошлом точно так же. Или же он до сих пор носится со своей любовью? Это была не любовь: что-то большее, чем просто любовь; и меньшее — любовь, отягощённая десятком примесей других чувств от желания до вины.
Но разве это плохо? Чистую любовь без этих примесей можно было сравнить с чистым золотом: благородно звучит, красиво выглядит, дорого стоит, но на деле оказывается не таким уж замечательным металлом — слишком мягким, непрочным и быстро теряющим заманчивый блеск под слоем мелких царапин и потёртостей. В золото добавляют серебро, платину и медь не для удешевления, а для того, чтобы сделать прочнее, твёрже и пластичнее. Их с Дэниелом любовь была таким сплавом — гораздо более стойким, чем чистое золото.
Может быть, это была особая, редкая разновидность чувства, не имевшая названия в английском, немецком и французском, — других языков Джейсон не знал. Интересно, история с более чёткими и тонкими наименованиями чувств в восточных языках была выдумкой или правдой? Надо было спросить у Алекса, пока была такая возможность…
Они с Астоном приехали на виллу в Пеббл Бич, и Джейсон готов был сквозь землю провалиться от стыда, когда Дэниел представил его хозяевам просто как своего спутника. Тогда он ещё не был привычен к этому, не нарастил непробиваемую броню на совести. Хозяева не были удивлены: к лету 2007 года, уже все знали, что Астон завёл постоянного любовника и открыто появляется с ним на людях. Тем не менее, им предоставили две отдельные спальни в доме. Они со всеми подобающими приличиями разместились каждый в своей, но вечером Джейсон пришёл в комнату Дэниела.
Они прилетели вместе из Нью-Йорка, но до этого не виделись три дня: Джейсон был в Европе, а Астон занимался какими-то своими делами в Штатах. Трёх дней хватило для того, чтобы соскучиться. Пока они ехали из джет-центра, то целовались, как двое подростков, на заднем сиденье машины, подняв перегородку, чтобы шофёр и охранник их не видели. Может быть, поэтому Джейсон и не мог толком вспомнить, проезжал он эту часть Семнадцатимильной дороги или нет… Виды, конечно, были безумно красивыми, но Дэниел интересовал его в тот момент гораздо больше. Под конец пути он забрался к нему на колени, обхватил за шею и покрывал поцелуями его щёки, глаза и губы. Он сидел на Астоне, широко разведя ноги и плотно прижавшись, и, как ни плавно шла машина, их всё равно покачивало, так что Джейсону даже не нужно было двигаться самому, чтобы его бёдра слегка тёрлись о член Дэниела.
В конце концов дело дошло до того, что Астону пришлось стаскивать с себя любовника:
— Хватит, Джейсон!.. Мы скоро приедем, как нам выходить? Ну что ты делаешь?!
Последние две минуты пути они сидели по разным углам салона, не глядя друг на друга, пытаясь успокоиться и привести в порядок измятую одежду.
А вечером они занимались любовью в комнате Дэниела, стараясь делать это как можно тише: хозяева спали на этом же этаже. Астон видел его нетерпение и специально брал его медленно, неторопливо и как-то невыносимо, тягуче-сладко, а потом, ближе к концу, когда оба уже задыхались от нарастающего желания, зажимал ему рот, не надеясь на его способность сдерживать громкие стоны. Джейсон тогда и в самом деле себя почти не контролировал и думал лишь об одном: как он хочет принадлежать Дэниелу без остатка и всегда, до конца своей жизни…
