Астон слышал это не в первый раз. Шарлотта любила посокрушаться о падении древних немецких родов, всегда говоря с лёгким высокомерием о том, что носители знатных фамилий вынуждены работать то музыкальными продюсерами, то закупщиками для магазинов, то вообще умирать в тайландских тюрьмах или от передозировки кокаина (Дэниел считал, что последнее, наоборот, свидетельствовало об изрядном материальном благополучии покойного). При этом Шарлотта забывала, что Эттингены своим устойчивым финансовым положением обязаны отнюдь не благородному происхождению и длинной родословной, а зятю.
— Видела знакомых в Нью-Йорке? — снова обратился Астон к Камилле.
— В июне? Почти нет, все разъехались. Я больше ходила по магазинам с Личи.
— А как тебе спа в «Астории»? — поинтересовался Дэниел равнодушным тоном, словно спрашивал всего лишь из вежливости.
— Как обычно, я хожу туда не в первый раз, — пожала плечами Камилла, но движение получилось скованным, а глаза беспокойно блеснули.
— В этот раз провела там целый день? — Астон многозначительно посмотрел на жену. — Решила расслабиться по-настоящему?
— Да, — на этот раз голос чуть дрогнул.
— Дэниел, — удивился Максимилиан Эттинген, — откуда вдруг такой интерес к спа? Никогда раньше за тобой не замечал…
— Подумываю об инвестициях в индустрию красоты, — вежливо пояснил Астон и тут же повернулся к жене. — И что, получила удовольствие от посещения?
Вместо ответа Камилла резко отложила в сторону вилку, схватила бокал с водой и сделала глоток. Остальные присутствующие следили за разговором с озадаченными лицами. Казалось, за столом один только Астон чувствует себя уверенно и непринуждённо.
— Всё-таки нажаловался, да? — наконец произнесла Камилла, поставив бокал на место.
— Нажаловался? Кто? — непонимающим тоном поинтересовался Дэниел. — Я просто спрашиваю про спа… Эдер сказал, что тебе там, видимо, не понравилось, раз ты уехала в другое место.
— В другое место? Куда? — спросила Шарлотта.
— И что, кинешься его утешать? — вдруг зло бросила Камилла.
Астон лишь вопросительно выгнул бровь.
— Не собираюсь никуда кидаться. Мне не настолько интересен Мэн.
— О чём это вы? — подал голос Крис. — При чём здесь Мэн?
— Тебя это не касается, — строго посмотрела на сына Камилла.
— Но раз вы начали этот разговор за общим столом, будьте добры пояснить, — предложил принц Макс.
— Нечего пояснять, — сказал Дэниел. — Я просто интересуюсь, как моя жена проводит время.
— В Мэне? — спросил встрял Крис. — Я так и не понял, пап…
Дэниел строго посмотрел на него:
— Видно, в Эглоне тебя не научили вести себя прилично за столом. Я всё серьёзнее начинаю думать о том, чтобы перевести тебя в Гордонстон.
Астон знал, что делает: тема перевода Криса в другую школу была болезненной и горячо обсуждаемой. Об их странном диалоге с Камиллой все тут же забыли и бросились перечислять доводы в пользу как перевода, так и продолжения обучения в Эглоне.
Эглон Колледж изначально был компромиссным вариантом: будучи одной из самых престижных школ в мире, Эглон всё же оставался хотя бы сколько-то похожим на настоящую школу, а не на дорогой отель для богатых деток, в которые постепенно превращались лучшие швейцарские пансионы. Дэниел изначально выступал за интернат в Великобритании или Штатах, но Камилле предложенные им варианты казались слишком жёсткими и неподходящими для её сына. К тому же, контингент там был, по её мнению, не тот. «Тот» контингент был в «Ле Розе» и в Международной школе в Гштааде — почти исключительно дети миллиардеров, королей и принцев. Астон был с этим выбором категорически не согласен, утверждая, что отдавать приказы прислуге и кататься на горных лыжах Крис может научиться, не уезжая из дома, и за это не придётся платить сто с лишним тысяч долларов в год. В итоге они сошлись на Эглоне, тоже находившемся в Швейцарии, тоже служившем пристанищем для наследников огромных состояний, но не до такой степени сконцентрированном на ублажении учеников и их влиятельных родителей в ущерб строгости и обучению.
Изначально Астон планировал отправить сына со следующего года в Итон или Хэрроу[38], но в последние месяцы подумывал о том, чтобы забрать его из Эглона уже этой осенью и отправить в Гордонстон. Ему не нравилось ни поведение сына, ни его отношение к жизни и деньгам, ни высокомерные замашки, которые были простительны ему самому как человеку взрослому и многому в жизни добившемуся, но никак не двенадцатилетнему подростку. Дэниел опасался, что из Криса вырастет типичный богатенький наследник, который понятия не имеет, откуда его деньги берутся, но умеет тратить их в огромных количествах. Он хотел вырастить настоящего преемника и помощника, а не очередного пустоголового плейбоя; и ещё меньше он хотел, чтобы его сын скончался от передозировки кокаина, какой бы дорогой и изысканной эта смерть ни была.
Гордонстон был известнее как раз своей строгостью и дисциплиной. Астон надеялся, что там из Криса сумеют выбить всю дурь. Камилла, разумеется, была категорически против того, чтобы сын учился в «этом концлагере».
