— Я обладаю кое-какими возможностями, и если бы мне нужно было всего лишь на тебя «наброситься», тебя бы привезли ко мне домой в ту же минуту. Ты даже не представляешь, насколько это просто организовать.
Джейсон закрыл глаза, когда на него накатила волна страха и воспоминаний.
— Но вместо этого я бегаю за тобой по всему городу, как подросток… Жду тебя под дверью, чёрт возьми…
— Что вам от меня нужно? Я вам всё сказал… — чуть не задыхаясь пробормотал Джейсон.
— Я хочу объяснить кое-что… Просто поговорить в спокойной обстановке.
— Заходите, — сквозь зубы произнёс Джейсон, доставая из кармана ключи.
Когда они вошли в квартиру, Ламберг окинул оценивающим взглядом одну-единственную комнату и чуть нахмурился.
«Если ты привык ходить по паркету и жить во дворцах — это твои проблемы, — зло подумал Джейсон. — Я тебя сюда не приглашал».
Если Ламбергу и не понравились квартира и обстановка, он ничего не сказал. Джейсон снял пиджак, бросил его на диван, сел за маленький стол, отделявший основную часть комнаты от кухонного уголка, и кивнул на второй стул:
— Садитесь и говорите быстрее. Пять минут пошли.
Ламберг послушно сел, положил переплетённые пальцы на пластиковую столешницу перед собой и начал:
— Возможно, тот метод, который я избрал, чтобы тебя добиться, был не самым правильным. И поэтому ты воспринял меня не так, как нужно…
Джейсон с трудом удержался, чтобы не прокомментировать, что вряд ли другой способ подействовал бы лучше.
— Ты ничего не знаешь обо мне, мы разговаривали буквально четыре раза, и глупо было бы рассчитывать, что ты кинешься в мои объятия. Я очень богатый человек, Джейсон, очень. Это старые деньги, приумноженные последними поколениями. Я довольно консервативен и редко выхожу за пределы своего круга. Мой круг — это не обязательно люди очень богатые, это и старая аристократия, политики, дипломаты, реже люди искусства. Разумеется, я не стремлюсь общаться с певичками, актёрами или спортсменами, как это сейчас модно. Так вот, люди моего круга умеют различать статус человека. Есть сотня знаков и примет: кто с кем и каким тоном разговаривает и где сидит за обеденным столом, какие часы или галстук он носит. Это как проба на ювелирном изделии. И я никогда не имел проблем с вниманием женщин или мужчин. Они определяют мою стоимость на глаз, и упоминания того, кто я и чем владею, достаточно для того, чтобы они оказались в моей постели. Разумеется, не все насквозь продажны, мне доводилось получать вежливый отказ: я забывал об этом через пару часов и переключался на другую цель. Но я, по какой-то непонятной для меня самого причине, не могу забыть тебя. И не хочу забывать.
Джейсон смотрел на Ламберга во все глаза. На улице темнело, и на лицо мужчины падали глубокие угольные тени, резко очерчивая линии губ и тонкий с чуть заметной горбинкой нос. Джейсон пока плохо понимал, к чему идёт разговор, но решил, что его не получится ни разжалобить грустными историями, ни купить описаниями роскошной жизни.
— В моей жизни, — продолжал Ламберг, — было не так много вещей, которых я хотел с той же силой, с какой хочу добиться тебя. И я их всегда получал. Имей это в виду.
— Я не вещь, — отрывисто произнёс Джейсон. — Я не вещь, которую вы можете заполучить просто потому, что у вас есть деньги.
— Я знаю. Но ни один человек не был мне нужен так сильно. Я сегодня провёл в самолёте семь часов, только чтобы увидеть тебя, и завтра утром я возвращаюсь назад. Четырнадцать часов ради одного разговора.
— Сочувствую. Это всего лишь очередная прихоть, скоро пройдёт, — холодно ответил Джейсон.
— Нам обоим было бы проще, если бы это было так, — Ламберг опустил глаза. — Мне тридцать пять, я думал, что романтические глупости остались позади, но ты разбудил что-то во мне, с чем я не могу справиться…
Джейсон испытывал по отношению к Ламбергу смешанные чувства: ему была неприятна его настойчивость, но в то же время его удивляло то, как этот сильный, гордый человек почти просил о сочувствии.
— Я не могу ничем помочь, — покачал Джейсон головой. — Отношения с мужчиной меня не интересуют.
— Ты пробовал? — спросил Ламберг.
— Что?
— Ты когда-нибудь был с мужчиной?
Джейсон отвёл глаза в сторону, не зная, что сказать, но в Ламберге было что-то — он с самого начала почувствовал это — чему он не мог противиться. Он не мог лгать ему в глаза, их взгляд словно душу из него вынимал и пронизывал насквозь.
— Да, был, — признался Джейсон, — и я меньше всего на свете хочу повторять этот опыт. А теперь, надеюсь, вы уйдёте.
— Да, конечно, — Ламберг словно бы в смущении поднялся из-за стола.
Джейсон решил, что тот не ожидал получить такой ответ на свой вопрос. Он поднялся тоже и подошёл к двери, чтобы открыть её перед Ламбергом.
— Осталась еще одна, последняя вещь, — вдруг сказал тот уже почти на пороге.
— Что ещё? — устало проговорил Джейсон.
