Джейсон оглядел роскошный салон, обтянутый кожей и отделённый от водительской части тёмным стеклом. Ламберг опустился на сиденье рядом, и машина мягко тронулась.
Джейсон отодвинулся чуть дальше — непроизвольное движение, о котором он сразу же пожалел: оно не только обнаруживало его страх, но и было оскорбительным для Ламберга.
«Какого чёрта я думаю о том, что для него может быть оскорбительно?! Негодяй преследует меня уж вторую неделю, а я ещё и хочу быть с ним вежливым!» — подумал он и отвернулся к окну. Ехали они, и вправду, в нужную сторону.
Они сидели молча и не смотрели друг на друга. Джейсон не знал, был ли Ламберг так спокоен внутри, как это казалось, но сам он был как на иголках. Он уже даже хотел, чтобы Ламберг сказал что-нибудь, потому что ожидание и напряжение было невыносимым. Но тот сидел безмолвно и неподвижно. Примерно на полпути к дому он, наконец, произнёс своим обычным ровным, словно бы даже равнодушным тоном:
— А ведь мой случай не так уж безнадёжен?
Джейсон повернулся к нему и вопросительно приподнял бровь. Ламберг точно только этого движения и ждал: он наклонился к Джейсону, обхватил одной рукой и начал целовать. Это было почти как тогда, в квартире, — сильные жадные губы завладели его ртом. Но если в тот раз он не сопротивлялся от неожиданности, то теперь просто потому, что ему нравилось. Может быть, всё это происходило с ним под влиянием алкоголя, но ему нравилось, нравилось, нравилось… У него внутри всё замирало и наливалось теплом, и когда язык Дэниела скользнул глубже, он едва смог сдержать стон. Его переполнял какой-то сумасшедший восторг. В одном этом поцелуе страсти было больше, чем он знал за всё время отношений с Эмили.
Он хотел, чтобы это не кончалось…
Джейсон перестал цепляться пальцами за сиденье и обхватил Дэниела за шею и плечи. Его рука поднялась по шее выше, к затылку.
«Откуда во мне это? Что я делаю?» — раз за разом проносилось в его голове, пока они, как безумные, целовались в углу заднего сиденья. Вес Ламберга вдавливал Джейсона в спинку, но он наслаждался тяжестью мужского тела на себе. Рука Дэниела легла на его бедро, и он сквозь джинсы почувствовал жар этого прикосновения, словно голой кожей.
Ламберг остановился. Он ничего не сказал, лишь посмотрел на Джейсона долгим неверящим взглядом, в глубине которого сквозили страсть и почти детский восторг. Широко распахнутые глаза Джейсона — потемневшие, блестящие — отчаянно смотрели на него и говорили «да».
Потом Дэниел словно очнулся. С нескрываемой уже жаждой он впился в приоткрытые губы Джейсона, и через три секунды оставил их, переключившись на скулы, подбородок, потом шею. Джейсон задыхался от прикосновений Ламберга, отдавался им полностью, и лишь когда ладонь легла ему между ног, отстранился.
— Нет… Не надо…
Ламберг прижался щекой к его щеке и прошептал на ухо:
— Позволь мне…
Джейсон был не в силах сопротивляться этому горячему шёпоту, он привлёк Дэниела к себе и начал целовать в губы, пока рука мужчины гладила и осторожно сжимала его член. Наступившая эрекция была одновременно приятной и болезненной — из-за узких джинсов. Ламберг расстегнул пряжку ремня и пуговицу и, предвидя возражения, заглушил возможный протест поцелуями. Джейсон застонал, когда пальцы Дэниела коснулись его члена через тонкую ткань белья. Он весь горел и дрожал от желания и позволил бы и большее, если бы машина не остановилась. Он повернулся к окну и узнал витрину ломбарда, находившегося на первом этаже его дома.
Джейсон опомнился и отвёл в сторону руки Ламберга.
— Мы приехали…
Ламберг, как околдованный, смотрел на его губы, обычно бледные, а теперь красные, припухшие от поцелуев. Этот светловолосый мальчик, такой отзывчивый и беззащитный, сводил его с ума.
— Джейсон, пожалуйста, не уходи, — предательски охрипшим голосом проговорил он. — Не сейчас… Мы можем… Позволь мне подняться с тобой…
Джейсон покачал головой.
Ламберг взял его ладонь и прижался к ней губами, провёл ими до кончика указательного пальца и чуть прикусил его. Джейсон не сводил с него горячечного взгляда. Ламберг снова привлёк его к себе:
— Мы можем продолжить… Ни одного шага дальше того, что ты разрешишь, обещаю. Позволь мне сделать это для тебя. Пожалуйста…
Джейсон понимал, что хочет, чтобы Ламберг пошёл с ним, чтобы его рука снова касалась его там, чтобы его губы снова ласкали ему шею и рот, но в то же время боялся. Он не понимал, почему он должен отказываться от того, чего хочет сейчас больше жизни, но происходящее казалось неправильным, страшным, преступным… Он знал, что всё, о чём Ламберг просит, он может взять силой, и в этом было что-то честное, чистое и трогательное.
Он открыл дверь, вышел наружу, обернулся и протянул Ламбергу руку, не в силах произнести ни слова. Тот нагнул голову и выбрался из машины, тоже ни слова не говоря. Он неотрывно смотрел на Джейсона, пока они прошли те десять шагов, что отделяли их от входа в подъезд.
