В тот же день, высчитав, когда на Восточном побережье будет вечер, Джейсон позвонил Итану. Тот не казался обиженным: из новостей он слышал про стрельбу и, узнав про взрывные устройства в самолёте, сумел сложить два и два. Он ничуть не удивился, когда Джейсон сказал ему, что им с Диланом пришлось уехать, и какое-то время они не смогут вернуться в Штаты.
— Где ты сейчас? — спросил Итан. — Или про это нельзя говорить?
— Не знаю, может быть, и можно, но лучше не надо.
— Ты с ним?
— Нет. Я не знаю, где он. В каком-то безопасном месте.
— Почему пришлось уехать тебе? Ты же несколько лет не общался с ним.
— Чтобы не оказаться случайной жертвой, — Джейсон немного помолчал в трубку и добавил: — Итан, если Астон погибнет… Я думаю, где-то в новостях можно будет об этом прочитать. Так вот, если его убьют, то… то считай, я тоже умер.
— Что это значит? — изменившимся голосом произнёс Итан. — Они убьют и тебя тоже?
— Возможно. Но даже если нет, мы с тобой всё равно никогда не увидимся.
— Я не понимаю… Почему?
— У меня нет выбора. Прости…
Итан не понимал, и он ничего не мог объяснить. Всё в его жизни было запутано и, словно минное поле, усеяно слишком опасными секретами. Что он должен был сказать Итану? Что живёт, только пока живёт Астон?
После разговора с Итаном Джейсон выключил свой телефон и даже для верности вытащил аккумулятор. Он не знал, насколько верны эти сведения, но от охраны слышал что-то про то, что даже отключенный телефон можно отследить, пока он не разряжен.
Джейсон не думал, что его сейчас ищут: у Эдера была куча других забот, но осторожность, как ему казалось, не помешает. Вдруг его ищет не Эдер, а кто-то другой?
Эту ночь они с Диланом провели в маленькой гостинице в Вадуце, а утром поехали в сторону Австрии. Проехав через неё, можно было попасть в Чехию.
Джейсон никак не мог свыкнуться с происходящим. Несколько дней назад у него были сын, работа, уютная квартира в Форт-Лодердейле, начинающиеся отношения с Итаном Коттулински, и вдруг это всё — кроме Дилана — словно куда-то провалилось, сорвавшись вниз с огромной высоты, и он теперь колесил по Европе со спящим рядом в детском креслице сыном. Колесил, в общем-то, безо всякой цели…
Новые документы — гарантия безопасной жизни — лежали в кармане, и ему оставалось только найти тихое место и ждать разрешения ситуации. Если Астон объявится живой и невредимый, можно будет вернуться в Штаты. Если он узнает о его смерти или о том, что он был разоблачён, то надо будет начинать новую жизнь. Искать жильё, работу и — самое главное — способ официально остаться отцом Дилана. Пока он сделал только одно: составил у нотариуса документ, назначающий самого себя (под новым именем) опекуном Дилана Ирвинга. Как ни цинично это звучало, но смерть Рэйчел изрядно упростила ему жизнь: будь она жива, без её согласия он не смог бы ни вывезти Дилана за рубеж, ни назначить опекуна.
Они без приключений добрались до Праги и поселились в полупустом в это время года отеле.
Впереди была всё та же неизвестность. Волна убийств прокатилась и, кажется, схлынула, но Джейсон пока не решался высовываться из укрытия. Ему ничего не оставалось, кроме как просматривать новости, выискивая малейшие намёки на то, что происходило сейчас с Астоном и его семьёй. И хотя смерть Дэниела означала для него окончательную свободу, он не хотел её, не ждал её и не надеялся на неё. Он хотел, чтобы Астон выжил.
И дело было не в том, что они целовались в машине. И даже не в том, что Дэниел позаботился о нём, сделав документы втайне от Эдера. Дело было в том, что Астон был по-прежнему важен для него. В его жизни был момент — нет, не момент, а несколько выматывающих, пропитанных безысходностью месяцев, — когда он хотел, чтобы Астона не стало. Он бы не радовался его смерти, но с его смертью все бы закончилось. Джейсон пошёл бы на что угодно, лишь бы
Эти месяцы остались в прошлом и превратились в тупую боль воспоминаний. Да, Астон заставлял его страдать, но и он сам поступал не лучше. Поступки Дэниела редко были продиктованы намеренной жестокостью, лишь в самом конце, когда они оба дошли до грани; он пытался добиться своей цели, и средства порой оказывались жестокими. А он сам… Его целью и смыслом жизни стало причинение боли другому человеку. Он хотел заставить Астона страдать ничуть не меньше, чем сбежать от него. И он всё-таки разбил ему сердце. Даже дважды. Сначала был побег к Чэну, а потом тот выстрел и последовавшая за ним ложь: я ненавижу тебя настолько, что лучше умру, чем ещё раз встречусь с тобой.
Ночью Джейсон лежал в своей кровати в номере пражской гостиницы и думал об Дэниеле. Об их прошлом и о том, что происходит сейчас.
