Он приподнял Джейсона на руки, словно тот весил не больше игрушки, и отнёс к кровати. Он аккуратно опустил его на подушки, лёг сверху и припал губами к его губам. Дэниел целовал его бесконечно долго, не в силах насытиться, перебирая пальцами светлые пряди волос. Он чувствовал, как твердеет между ног у Джейсона, и знал, что тот сейчас вот так же ощущает его возбуждение.
Дэниел приподнялся на одном локте и стал расстегивать пуговицы на рубашке Джейсона, методично, неторопливо. Когда с рубашкой было покончено, он потянулся к пряжке ремня. Джейсон лежал неподвижно, словно мастерски сделаная, совершенная кукла в человеческий рост. Ламбергу стало не по себе от этой отрешённой красоты, от прозрачных серых глаз и идеально очерченных губ, за которыми словно не было никакой жизни. Он прикрыл глаза, лишь бы не видеть замершее лицо и отданное ему тело чистого искреннего мальчика, душу которого он медленно убивал.
— Прости меня, — повторил он. — Но ты должен быть моим.
С губ Джейсона слетел чуть слышный звук, похожий то ли на вздох, то ли на всхлип, и по телу его пробежала дрожь.
Ламберг раздел его до конца и начал расстёгивать свою рубашку. И вдруг он почувствовал руки Джейсона на ремне своих брюк. Джейсон расстегнул пряжку, потом пуговицу, потом молнию. Дэниел остановил пальцы, готовые скользнуть за край нижнего белья:
— Если ты делаешь это только для меня, то не надо…
— Я хочу этого, — произнёс Джейсон, поднимая на Ламберга большие и слегка раскосые глаза. На этот раз в них было чувство.
Глава 17
Джейсон проснулся от того, что Ламберг поднялся с кровати. В полумраке раннего утра он с трудом смог различить положение стрелок на своих наручных часах: полшестого.
Он не собирался оставаться в постели Дэниела на всю ночь, но незаметно для себя заснул. Нет, не в его объятиях… Это было бы слишком близко, интимно. Просто рядом.
Дэниел, уже в дверях ванной, обернулся.
— Ещё рано, спи, — сказал он.
Джейсон кивнул, но когда Ламберг вышел из ванной в халате, он уже не спал, а сидел на краю кровати.
— Можно мне в эту ванную? — спросил он.
— Конечно. Посмотри в ящиках, там должны быть новые зубные щётки.
— Хорошо. Спасибо, — Джейсон встал с кровати, взял с кресла свою одежду и прошёл в ванную, намеренно не подходя близко к Ламбергу.
Они не были похожи на тех, кто провёл ночь вместе.
Да, они не стали любовниками в полном смысле этого слова, но ласкать и целовать друг друга, лежать обнажёнными в объятиях друг друга и доставлять удовольствие — разве не значило это заниматься любовью? Джейсон сам был удивлён, что в постели не испытывал смущения перед Ламбергом. Может быть, лишь первые несколько минут. Если он чего и стеснялся, так это собственной неуклюжести и неопытности.
Джейсон забрался под горячий душ. Ему казалось, что он ещё не проснулся, всё было далёким и нереальным, точно во сне. Он не верил, что это происходит с ним: как будто не он, а кто-то другой стоял в этой незнакомой ванной комнате, кто-то другой только что выбрался из огромной постели, кто-то другой отвечал ночью на ласки мужчины, кто-то другой — не он! — был готов для этого мужчины на всё.
Почему жизнь была так несправедливо устроена? Почему единственный человек, сумевший вызвать в нём такие чувства, оказался мужчиной? И что ему теперь делать? Остаться с ним? В постыдной роли любовника, подобранного на улице? Порвать с ним? Он сможет — но лишь до первого появления Дэниела. Стоит тому попросить, и он опять пойдёт за ним.
Ламберг ждал его в спальне уже одетый: его утренний костюм был чуть менее строгим, чем обычно.
— Позавтракаешь со мной? — спросил он.
— Не рано?
— Нет, всё уже должно быть приготовлено, — Дэниел открыл дверь спальни, пропуская Джейсона вперёд.
Когда тот проходил мимо него, Ламберг задержал его, коснувшись руки.
— Джейсон, что с тобой? Ты ведёшь себя, как робот, не поднимаешь на меня глаза…
Неожиданно для Ламберга Джейсон обнял его и, уткнувшись лицом в шею, прошептал:
— Прости! Я просто не готов… мне стыдно за то, что я делаю!
У Ламберга защемило в груди от этого искреннего, почти детского движения. Джейсон был как ребёнок, ищущий спасения и защиты у взрослого, нуждающийся в его ласке и одобрении.
— Я буду ждать тебя, сколько нужно. Потом ты всё поймешь… — он крепко взял Джейсона за плечи и поставил перед собой так, чтобы видеть его лицо. Он обхватил его гладкие горячие щёки ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — Нам не нужны никакие оправдания. Достаточно того, что мы оба этого хотим.
— А если мы хотим дурных, недостойных вещей?
— Нет ничего недостойного в том, чтобы быть вместе с тем, кого любишь.
Джейсон опустил ресницы, сбежав от пронзительного напряжённого взгляда Ламберга.
— Я никогда не хотел быть с мужчиной, — прошептал он.
— Но сейчас ты хочешь…
— Я не знаю, чего я хочу. Я запутался. Моё тело хочет… Тебе будет достаточно одного тела? — спросил он.
— Нет. Я хочу, чтобы ты стал моим весь.
За завтраком Ламберг поинтересовался:
— Ты что-то решил с университетом?
— Пока не окончательно.
