— В комнате для гостей.
— Даже в комнате для гостей! — Джейсон стряхнул с себя руки Ламберга и отошёл к окну.
— Я знаю, что нравлюсь тебе. Что плохого в том, что…
— Я не могу так, Дэниел, — перебил его Джейсон. — Просто не могу! Не с мужчиной…
— Какая разница, с кем, если ты этого хочешь? Джейсон, пожалуйста… Я специально освободил в своём расписании несколько дней, чтобы остаться в Лондоне до субботы. Давай не будем терять время, которого у нас так мало, на бессмысленные споры, — Ламберг подошёл к Джейсону и коснулся его руки. — Я хочу провести этот вечер с тобой, и завтрашний, и послезавтрашнее утро. Ты знаешь, что я ни к чему не стану тебя принуждать, тебе не надо бояться меня. Ты важен для меня, и последнее, чего я хочу — обидеть тебя или испугать. Я прошу тебя…
Джейсон знал, что делает Ламберг: мужчина каким-то лишь ему ведомым способом чувствовал все его слабые места и пользовался этим. Он одновременно и успокаивал его опасения, и взывал к его жалости, и осторожно надавливал и вынуждал. Джейсон не был идиотом, он видел эту игру, но не мог ей сопротивляться, как и всему прочему, что исходило от Дэниела.
«Даже если он лжёт… Даже если он выбросит меня через неделю… Сейчас я хочу этого. Я хочу в это верить, в его красивые, сладкие, лживые слова».
— Мне надо переодеться, — сказал он.
Ламберг отошёл в сторону, давая ему дорогу. Джейсон достал костюм и свежую рубашку из стенного шкафа и скрылся в ванной. Там он быстро переоделся, сполоснул лицо, причесался и вышел.
Ламберг стоял в дальнем конце комнаты возле кровати и смотрел на неё застывшим взглядом, словно бы восстанавливая в голове всё то, что произошло здесь несколько дней назад. Джейсону стало слегка не по себе.
— Мы идём? — спросил он.
— Да, конечно, — как ни в чём ни бывало ответил Ламберг.
В машине Ламберг взял с сиденья тонкую папку коричневой кожи и принялся изучать какие-то документы.
— Я думал, у тебя выходной до субботы.
— Разумеется, нет, — не отрывая взгляда от бумаг, произнёс Ламберг. — Завтра утром у меня две встречи, и надо успеть подготовиться. Я планировал сделать это в более спокойной обстановке.
Джейсон вспыхнул, услышав последнее замечание.
— Я не хотел… Я не разыгрываю из себя принцессу, за которой должны бегать, уговаривать и умолять. Пойми, что это тяжело для меня. Я хочу быть с тобой и одновременно не хочу, потому что для меня это противоестественно и аморально.
Ламберг наконец повернулся к Джейсону:
— Я тебя, кажется, ни в чём подобном не обвинял, — сдержанно ответил он и вернулся к документам.
Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой только шелестом перекладываемых листов. Потом Джейсон сказал:
— Отвези меня домой. Мы вряд ли сможем сегодня мирно общаться.
— Нет, мы поедем ко мне и там поговорим. А сейчас дай мне дочитать хотя бы один отчёт.
Джейсон отвернулся к окну. Он смотрел, но ничего не видел. Ему было не только обидно, но и почти физически плохо. Дома и улицы мелькали за стеклом, жизнь пульсировала в огромном городе, а он был словно вырван из этой жизни, оказался в параллельном потоке, который тёк по унылой и безрадостной пустыне. Его опять, как тогда с Эмили, затягивало в отношения, которых он сам не хотел, но на этот раз с такой силой, которой он не сможет долго сопротивляться.
Они въехали на подземную парковку, и не успел Джейсон взяться за ручку, дверь открылась снаружи. Он вышел, кивнув шофёру. Перед Ламбергом дверь распахнул, видимо, родственник Дэвиса — такой же огромный и угрожающе выглядящий телохранитель.
Он последовал за ними к лифту. Ламберг молчал, лишь постукивал пальцами по кожаной папке. На восьмом этаже они вышли, пересекли отделанный мрамором вестибюль и оказались перед дверью квартиры. Телохранитель, до этого шедший сзади, обогнал их, достал необычно выглядящий ключ — гибрид ключа и пластиковой карты — и открыл дверь. Внутрь он заходить не стал, и Ламберг отпустил его одним кивком головы.
Круглый холл, в котором не было ничего, кроме подставки для зонтов, двух столиков и трёх кресел, был больше, чем вся квартира Джейсона. Он вырос далеко не в бедной семье, но это был совершенно иной уровень достатка, не просто богатство, а роскошь.
Из соседней комнаты бесшумно появился немолодой уже мужчина.
— Добрый вечер, — поприветствовал он их обоих.
Джейсон поздоровался в ответ, а Ламберг кивнул и отдал мужчине ноутбук и папку с бумагами.
— Добрый вечер, Николс. Мы хотели бы сразу приступить к ужину. Надеюсь, всё готово.
— Разумеется, сэр. Меня предупредили. Прошу вас! — он раскрыл перед ними двери в столовую.
Посреди комнаты стоял большой овальный стол, накрытый на две персоны. Вокруг были расставлены мягкие стулья, обтянутые кремовым бархатом. Хрустальная люстра, напоминавшая произведение ювелирного искусства, висела точно над столом.
Джейсон опустился на предложенный ему стул, а когда Николс исчез, заметил:
— Не ожидал, что нас встретит дворецкий.
— Да, я попросил Николса приехать сюда. Он дворецкий — хм, скорее, управляющий — в нашем семейном особняке в Белгравии. Там никто не живёт, но я держу небольшой штат прислуги.
