У обоих были глаза цвета горького шоколада, длинные ресницы и густые черные брови. Разумеется, черные как смоль волосы Адельтрауд были слегка подкрашены, поэтому волосы Фалька казались на один тон светлее. Они в одинаковой манере общались с собеседником, заговаривая и тем самым как бы проверяя его.
А вот Северин был похож на своего отца, решила Жасмин, когда увидела Понтера Розенштока — худощавого мужчину с легкой сединой в светло-русых волосах. Такие же серые глаза и крепкие руки, как и у старшего сына. Глава семейства вошел в комнату вместе с Зиглиндой, которая несла спаржу. Он извинился за опоздание, объяснив, что у него был важный деловой разговор по телефону. Жасмин тут же сделала вывод, что его бюро находится в доме. Он поцеловал жену, без всякого интереса пожал руку Жасмин и занял свободное место возле Адельтрауд.
Он отказался от супа и, расправляя салфетку, по очереди кивнул Николь, Северину и Роне. Наконец его взгляд остановился на Фальке.
— С корабля на бал, как я посмотрю, — сказал он. Не успев отругать Фалька, старший Розеншток уставился на тарелку со спаржей и недоверчиво пересчитал стебли. По всей видимости, он родился в многодетной семье, где жадность к еде была присуща и детям, и взрослым и не проходила с годами.
— Брухзальская спаржа, — подчеркнула Адельтрауд. — Ранний сорт. Кажется, Брухзаль — это где-то возле Карлсруе, не так ли?
— Да, кстати, Николь тоже из Карлсруе. — Жасмин наклонилась над тарелкой, чтобы невзначай посмотреть на Северина, который наколол стебель спаржи на вилку и поднял его, чтобы полностью засунуть в рот. — Николь, как дела у твоего отца?
— У моего отца? — Николь улыбнулась. — Хорошо.
— И где, — снова вмешался в разговор Фальк, — задействованы сейчас его сооружения для ремонта рельсов?
Николь насупила брови.
— Кажется, в Польше.
— Потрясающе, — заметил Фальк и взял руками стебель спаржи с верхушкой, повернутой вбок. — Там, где рабочая сила стоит намного меньше, чем оплата за прокат оборудования. — Сказав это, он положил спаржу в рот.
Гюнтер Розеншток неодобрительно посмотрел на Фалька, тихо откашлялся и с изысканной вежливостью обратился к Жасмин:
— Странно, не правда ли, фройляйн Кандель, что спаржу даже в шикарном ресторане позволительно есть руками, где все и так прекрасно обходятся ножом и вилкой.
Жасмин изо всех сил старалась разделять спаржу ножом, накалывала кусочки на вилку и сверху намазывала их голландским соусом.
— Как раз о Фальке можно сказать, что он умеет проворно обращаться со столовыми приборами, — заметил глава семейства.
— В любом случае, — послышался невозмутимый голос Фалька, — спаржу едят только с верхушки.
— Ах! — воскликнула Николь. — Я об этом даже не слышала. Тогда получается, что я всегда ела неправильно.
Жасмин уже поднесла ко рту кусочек спаржи, но внезапно растерялась и пристыжено сняла его с вилки. Ее глаза встретились с глазами Фалька, который лукаво улыбнулся, опустив ресницы.
Ярость переполняла ее. Этот мужчина знал, как найти у человека больное место, а у Жасмин этим местом был еще с детства укоренившийся стыд за свое происхождение. Она даже во сне могла четко назвать последовательность бокалов и столовых приборов, но никакие длительные тренировки не освободили ее от страха опозориться перед официантом.
— Но, — продолжал Фальк, — не стоит насиловать себя, Жасмин. Видите, как Северин собирает верхушки спаржи, все до единой. Он неисправимый эгоист! А вон что творит Роня!
Посмотрев искоса на девочку, Жасмин заметила, что та вилкой раздавила картофель, разделила на куски ветчину, полила все это голландским соусом и, сжав вилку в кулаке, приготовилась впихивать в себя получившуюся кашу. От спаржи она наотрез отказалась.
— Ничего удивительного, если отец покупает джинсы на станции ремонта автомобилей, — спокойно прокомментировал Гюнтер Розеншток. — Сейчас это последний писк в Берлине?
Северин дружелюбно улыбнулся. Фальк ничего не ответил отцу. Он еще ниже склонился над тарелкой и положил себе еще один стебель спаржи. Жасмин показалась, что уголки его рта опустились и лицо приобрело более строгое выражение. Теперь все неприятности за этим столом отразятся на ее желудке.
Она была раздосадована: чтобы по-настоящему флиртовать с Северином, ей нужно было сесть напротив него.
Правило номер три в инструкции по соблазнению звучало предупреждающе: никогда не садись рядом с мужчиной, которого хочешь завоевать, так как он тебя не видит.
— Жасмин, теперь твоя очередь рассказывать, — сказала Николь, когда подавали десерт. Она снова придвинулась вплотную к Северину. — Как тебе живется в Берлине? Чем ты там занимаешься? Сколько лет уже прошло с того момента, когда мы последний раз виделись?
— Пять лет, — выбрав самый легкий вопрос, ответила Жасмин.
— А чем ты сейчас занимаешься?
Она уже говорила Фальку, что работает журналисткой.
— И для какой газеты ты пишешь? — поинтересовался Северин.
— Для разных. Я внештатный сотрудник.
