— Потому что в какой-то миг она поверила, что ты хочешь убить Северина. Теперь она сожалеет по этому поводу.
Фальк напрягся, вспоминая, как вела себя Роня, когда он ударами в грудь пытался привести Северина в сознание.
— Да она просто испугалась, — сказал он. — И я могу это понять, потому что Роня всего лишь ребенок.
— Да, — довольно раздраженно произнесла Жасмин, — она всего лишь ребенок. И слава Богу, что ты наконец-то заметил это. Именно поэтому ты должен был отнестись к ней с уважением, дать девочке возможность извиниться перед тобой и успокоить ее.
Вместо того чтобы взвесить слова Жасмин и постараться быть объективным, он с вызовом ответил:
— Неужели, Жасмин, ты и действительно думаешь, что за три дня сможешь повлиять на мое отношение к Роне?
— На твое плохое отношение к ней, — уточнила Жасмин. — Во всяком случае, ты мог бы сейчас признаться своей дочери, что был несправедлив к ней. Неужели так трудно произнести простые слова: «Спасибо, Роня»? И еще: если бы ты не был так сильно увлечен своей яхтой, то давно бы уже заметил, что Роня боится твоего попугая.
— Спасибо, Жасмин, за хорошие советы, — с подчеркнутой сдержанностью ответил Фальк — Спасибо тебе от чистого сердца.
Жасмин торопливыми движениями поправила на себе спортивный костюм и бросилась к выходу, так что он едва успел прижаться к стене, чтобы пропустить ее. Влажные волосы женщины едва не коснулись его лица, и он почувствовал невероятную энергию, исходящую от Жасмин.
Несколько минут спустя он застал ее и Северина в кают-компании. Они сидели, держась за руки. Увидев Фалька,
Жасмин попыталась освободить свои руки из рук Северина — они заметно дрожали, — но Северин не отпускал их и, посмотрев на младшего брата, улыбнулся.
— Я очень благодарен Жасмин за то, что она спасла мне жизнь, даже если в силу своей скромности отрицает это.
Я знаю, что именно ты, Фальк, привел меня в чувство, но это ведь твоя обязанность как дипломированного спасателя, разве не так?
Вдруг Фалька осенило, и все сразу стало на свои места. Он снова вспомнил обрывки беседы Николь и Жасмин в самый первый вечер на террасе, невольным свидетелем которой он стал. Он прокручивал услышанное тогда снова и снова. Просьба Николь быть ее подругой, их болтовня о том, что они выйдут замуж только за миллионеров, презрительное высказывание Жасмин о нем, что он «невоспитанный маменькин сынок», — все это вдруг приобрело определенный смысл.
Могла быть только одна причина, почему Жасмин до сих пор сердилась на Николь.
Когда они снова были в порту Кюлюнгсборна и искали сумочку Жасмин, Фальк решил действовать в открытую.
— У тебя когда-то что-то было с Северином, не так ли? — спросил он, когда они на несколько минут остались одни. — А Николь увела его у тебя.
Жасмин вызывающе подняла подбородок.
— А если даже и так?
— То мне только остается спросить об этом Северина. Ты здесь, чтобы забрать его себе назад, да?
— А тебе кажется, что это невозможно? — почти насмехаясь, спросила она. — Ты думаешь, что Северин не даст себя соблазнить? Боюсь, мне придется тебя разочаровать. Мужчину всегда можно соблазнить. Пять лет назад это получилось у Николь.
— Но они женятся через пять дней!
— Я в это не верю. К тому же мне показалось, что кому-то в твоей семье эта свадьба тоже поперек горла.
— Николь нравится моему отцу, и он рад этой свадьбе.
— Но твоя мать не рада.
— Или я.
Жасмин удивленно подняла свои прекрасные светло-золотые брови.
— А что ты имеешь против Николь?
— Ничего. — Фальк даже удивился, что так легко отважился на ответ. — Совсем наоборот. Николь красива, умна, темпераментна, у нее хорошие манеры. К тому же она еще и богата! Чего не могу сказать о себе.
Фальк не на шутку озадачил Жасмин.
Может, в этом огромном спортивном костюме со склеившимися от соленой воды волосами, осунувшимся бледным лицом без косметики она казалась ему такой уязвимой? Да, она не стремилась казаться привлекательной и выглядела предельно естественно. Возможно, в своих женственных нарядах Жасмин была похожа на переводчицу, которая усердно пересчитывает бриллианты его матери, кубинские сигары его отца и считает «Порше» Николь чем-то заурядным. Но сейчас она скорее напоминала девушку, которая только что проснулась в воскресное утро и, еще не отойдя полностью от сна, собирается сделать первый глоток кофе. Пройдет еще много времени, прежде чем она накрасится, нарядится и наденет на себя лицемерную маску.
— Тогда тебе будет на руку, если Николь станет свободной, — холодно ответила Жасмин. Ее лицо казалось непроницаемым.
— А если я все расскажу Николь, что ты будешь делать?
Жасмин засмеялась.
— Фальк, можешь не утруждать себя, она и так все знает. Мы с ней закадычные подруги, можно сказать конкурентки.
Но даже если не брать все это во внимание, какое тебе до этого дело? Что выиграешь ты?
— А что, обязательно что-то выигрывать?
— Говорят, что ты игрок.
