— Мы тоже старались изо всех сил, чтобы Северин поддался соблазну, — продолжал Ахим. — Надо отдать должное девушке из торта, хотя у нее и не получилось ничего. Знаешь, мне показалось, что Северин неважно себя чувствовал, но потом он отошел к бару и хорошенько с нами напился.
Фальк полез в свой пиджак, достал из него маленький пакетик с тремя оранжево-красными таблетками с маркировкой WY.
— Может, Северин принимал это? Я нашел у него в кармане.
— О! — воскликнул Ахим. — Понятно.
— Да как он мог вообще пойти на такое? — с горечью воскликнул Фальк. — Он ведь знал, что с того времени, когда он перебрал на пляжной вечеринке, у него серьезные проблемы с сердцем.
— Боже, я того случая никогда не забуду, — сказал Ахим. — Он тогда ни с того ни с сего упал — вот как… как сегодня. Если бы ты не начал так быстро действовать, то, может быть, Северин еще в ту ночь…
Фальк замотал головой.
— А может, и нет. Иногда мне кажется, что у Северина была просто какая-то страсть заглянуть по ту сторону… И вот сегодня у него получилось. Боюсь, что мне придется рассказать родителям всю правду. — Фальк тяжело вздохнул.
— Но почему именно сейчас, когда все уже кончено? — Ахим успокаивающе положил свою ладонь на его руку.
В это время в ресторане начали подавать десерт — запеченные в тесте цветы черной бузины, консервированные в роме фрукты и мороженое. Управляющая фирмой по обслуживанию торжеств подкараулила Фалька у двери, чтобы получить от него указания, как закончить это мероприятие. Она пояснила, что ее послала Николь Тиллер. На вечер был запланирован бал, и нужно было решить, стоит ли распускать джаз-оркестр. Кроме того, необходимо дать распоряжения по поводу размещения гостей, которые не едут сегодня домой. Фальк только сейчас подумал о том, какую огромную работу им приходилось проделывать.
— Обратитесь… Обратитесь к Жасмин Кандель, — ответил он растерянной молодой женщине. — Вы ведь знаете, кто это?
Она кивнула.
— Да, она позаботилась, чтобы столы были переставлены.
«Ах, Жасмин», — с благодарностью подумал он, но сразу же прогнал от себя мысль о ней. В том, как расстроить свадьбу, Жасмин была профи.
— Да, — вздыхала тетушка Адель, когда они сидели в гостиной Пеерхагена, окутанной сумеречной темнотой. — Этот вечер мы представляли себе иначе.
У бара не хватало фигуры Северина. Он всегда делал коктейли и выпивал как минимум в два раза больше того, что наливал другим. Будучи хорошо воспитанным, Фальк понимал, что должен ухаживать за дамами и предложить им выпить, но у него не осталось никаких сил. Поэтому тетушка Адель взяла эту обязанность на себя. Все словно парализованные сидели на диванах и в креслах. Николь сбросила свадебное платье и надела джинсы, ее мать, напротив, не хотела облачаться в какую-то обычную одежду, которая не могла подчеркнуть всех достоинств ее стройной фигуры модели — результата кропотливой работы пластических хирургов. Карл Хайнц Тиллер снял свой пиджак. Адельтрауд переоделась в удобную домашнюю одежду, Гюнтер Розеншток был в свитере. Вот только у тетушек и Жасмин не было возможности снять праздничную одежду. Фальк не замечал, что на нем было. Ахим вынул из петлицы его пиджака алую розу и бросил ее в кусты.
— Если кто-то внезапно умирает, всегда приезжает полиция, — объяснила тетушка Адель. — Когда муж сестры моего другого зятя неожиданно умер, они устроили настоящий допрос. Каждому казалось, что он виновен. — Пожилая женщина принялась со всеми подробностями описывать этот случай, а фрау Тиллер из вежливости внимательно слушала.
Фальк, решительно тряхнув головой, повернулся к своим родителям.
— Я не знаю, — начал он, — что скажет судебный мед-эксперт, но думаю, что вы должны кое-что знать.
Николь тотчас же встрепенулась.
— Фальк, нет! Не надо.
Но он спокойно достал из кармана пакетик и высыпал на ладонь три красные таблетки.
— Вот это я нашел в кармане пиджака Северина. Вы, наверное, знаете, что собой представляют синтетические амфетамины, а эти таблетки, содержащие метамфетамины, в пять раз эффективнее. Словом, одна такая таблетка — просто наркотическая бомба. Боюсь, что Северин принял вчера вечером такую таблетку, а сегодня еще одну. Вот его сердце и не выдержало.
Гюнтер Розеншток сделал глубокую затяжку и невольно сжал свою сигару, а Адельтрауд испуганно прикрыла рот ладонью.
— Раньше, будучи юношами, — продолжал Фальк, — мы баловались амфетаминами. Северин, похоже, не избавился от этого до сих пор. Человек привыкает к ним не только физически, но и морально. Таблетки помогают чувствовать себя уверенно.
— И почему же, — не сдержался Гюнтер Розеншток, — почему мы должны верить всему, что ты говоришь?
— Что?
— Северин не может сейчас подтвердить твои слова. А если это ты снабжал его наркотиками? На этом можно хорошо заработать, не правда ли?
Фальк снова, как в детстве и юности, почувствовал, что в него вонзили нож. Огромный кинжал, казалось, проткнул глотку и дошел до внутренностей. Только когда ему удавалось сохранять спокойствие, эта боль была более сносной.