– Забери документы Светы из школы. Возле дома у вас своя есть, пусть туда ходит. И к дому близко, и безопаснее так. Знаю я, как ты водишь, еще не хватало, чтобы ты аварию на дорогах спровоцировала.
Нечто подобного я и ожидала услышать, поэтому больно мне не было. За эти дни я привыкла, что Антон уже далеко не прежний мужчина, а новый, к которому подстраиваться у меня нет никакого желания.
– С какой стати я буду забирать с этой школы документы Светы? – усмехаюсь я и вздергиваю подбородок. – Я приметила этот лицей еще два года назад, пороги обвивала, с директрисой пересекалась в салонах красоты, чтобы выбить нашей дочери тут место, так что не дам тебе разрушить плоды своих трудов. И насколько я знаю, Фаина собиралась Антонину отдавать в какую-то гимназию возле своей квартиры. Что же изменилось? Неужто она узнала про этот лицей и решила не только мужа чужого украсть, но и у моей дочери приличную школу?
Антону нечего сказать, и он стискивает челюсти с такой силой, что на его скулах перекатываются желваки.
– Мы выбрали эту школу вместе, она находится ближе всего к нашей квартире.
Я прищуриваюсь, улавливая то, чем он не хотел делиться.
Они уже купили совместное жилье.
Я никак не комментирую это, не желая опускаться до внутрисемейных дрязг подобного плана на людях, но и уступать место дочки в этой школе тоже не собираюсь.
– И как же вы в такой срок добились места в этом лицее? – спрашиваю я, зная, что сюда не так-то просто попасть, и даже связи не помогают. – Неужто ты для новой дочурки постарался? А для родной ты и пальцем не пошевелил, всё говорил, что не мужское это дело школьными делами заниматься. Грош цена твоим словам, Антон, даже смотреть на тебя противно.
Он дергается. Его явно задевают мои слова.
– Я тут ни при чем. Фаина ходит в один тренажерный зал с завучем, вот и выбила место. Так что Тоня учиться тут будет. В городе полно гимназий и лицеев, переведи Свету в любой, чего ты так артачишься, Дин? Ты хоть представляешь, какие по школе слухи про нас поползут? Чуть ли не шведская семья. А каково детям тут учиться будет, подумала об этом?
– Ты что, сейчас на меня ответственность за это свалить пытаешься? Если бы ты чаще слушал, что я тебе говорю, то знал бы, что Света будет учиться именно в этой школе. Я костьми лягу, но здесь она и останется. А если ты такой сердобольный и в кои-то веки переживаешь за психику своего ребенка, будь добр и сам забери документы Антонины и переводи ее в другую школу. А моя дочь останется здесь!
Последнее я буквально рыкнула, словно забивая сваи в гроб наших отношений, и Антон, наконец, замолкает, осознавая, что повлиять на меня не сможет.
– Хочешь войну, Дин? Будет тебе война. Когда дети плакать будут, что их в школе дразнят, пеняй на себя. Ты знаешь, кто будет в этом виноват.
Всё это время родители других первоклашек с любопытством поглядывают на нас, видя со стороны, что между нами разгорелся скандал, но к счастью, мы отошли подальше, чтобы никто не слышал наших споров.
Антон разворачивается и возвращается к Фаине, а я никак не могу отвести взгляд. Вижу, как он бережно хватает ее за талию, притягивает к себе и целует в висок. Что-то шепчет ей, успокаивающе поглаживая по пояснице, и в этот момент я отворачиваюсь, смахивая непрошеные слезы обиды.
Мне хочется, чтобы нас развели как можно быстрее, но у нас несовершеннолетняя дочь и отсутствие договоренностей по разделу бизнеса и имущества, так что всё, что мне сейчас остается – это ждать суда.
Развод затягивается, так как адвокаты Антона пытаются решить всё полюбовно, но я не иду на уступки, не ведусь на обещания мужа выплачивать мне достойное содержание, если я откажусь от своих претензий.
В иной ситуации я бы всеми способами ускорила развод, но пока мне на руку эта отсрочка. С тех пор, как я озвучила Антону свои угрозы, что лишу его компанию всех своих наработок, я об этом больше не заговариваю, но мои адвокаты занимаются параллельно тем, что собирают все доказательства, что эскизы мебели и самых успешных продаж компании Лазарева – результат моего труда.
Мне хочется щелкнуть его по носу в момент заседания суда по делу о нашем разводе, но я не тешу себя иллюзиями, что всё произойдет так, как я хочу. Речь не о покраске или ремонте, а о правах и оспаривании авторских прав, так что я осознаю, что всё это займет достаточно много времени.
Сын часто звонит мне и интересуется, как продвигается наш с Антоном развод, но я никогда не вдаюсь в подробности, чтобы лишний раз его не волновать. А вот Адель не звонила ни разу. Словно вычеркнула меня из своей жизни. Я бы могла позвонить сама, но пока между нами тишина, могу позволить себе закрывать глаза на неприглядную правду.
За всей дневной рутиной я забываю про то, что случилось на дне рождении Светы, а вот люди вокруг нет. В первую же неделю учебы дочки в лицее я сталкиваюсь с несколькими женами компаньонов и клиентов Антона. Только двое были гостями на торжестве в нашем доме и видели то самое видео, и я замечаю, с какой жалостью они смотрят на меня, когда я не вижу.