Когда створки почти закрываются, между ними вклинивается нога, и в лифт заходит мужчина. Я так погружена в свои мысли, что жму на нужный этаж и затем на кнопку закрытия дверей.
– Ты словно воинственная амазонка, с таким серьезным видом стоишь. Смею предположить, пришла к бывшему мужу? – раздается вдруг знакомый голос, и я вздрагиваю.
– Боже! Ты меня напугал! – выдыхаю и во все глаза смотрю снизу вверх на Герасима.
Сглатываю, ведь думала, что у меня еще есть время настроиться на разговор с ним, но не ожидала, что этот момент наступит раньше, чем я считала.
– Не думал, что я такой пугающий.
– Нет.
– Нет, не к мужу, или нет, не пугающий?
Меня отпускает, когда я вижу, что Герасим в своем репертуаре – острит и пытается меня поддеть.
– Нет, то есть да. И то, и то. Я к тебе приехала, – выпаливаю я как на духу.
– Неожиданно.
Герасим выпрямляется и смотрит на меня совершенно другим взглядом. Не тем, которым обычно, а куда более глубоким, словно пытается прочесть меня, как рентген просвечивает тело.
– Я…
В этот момент лифт вдруг останавливается, но створки не открываются, а издают какой-то скрежущий звук. Свет мигает, слегка напугав, и я перевожу взгляд на панель с кнопками. Нажимаю на открытие дверей, но ничего не срабатывает. Меня захлестывает паника, и я начинаю попеременно нажимать на остальные кнопки, пока Герасим мягко, но уверенно не отстраняет меня.
– Тише, я разберусь.
Пока он говорит с диспетчером, которая предупреждает, что лифтеры подъедут только через час, я забиваюсь в угол и сжимаю на груди кулаки. Считаю до десяти и обратно, но ощущение узкого пространства никуда не проходит.
– У тебя клаустрофобия?
– Нет, – качаю я головой. – У меня такое впервые
– Повторяй за мной, Дина. Глубокий вдох, выдох… Раз… Два… Три…
Герасим говорит спокойно и сосредоточенно, и это, пожалуй, действует на меня успокаивающе. Он не переживает, что мы застряли в лифте, и не беспокоится, что нам может не хватит воздуха.
– Здесь есть вентиляция, так что нехватка кислорода нам не грозит, Дина, – будто бы читает мои мысли Герасим и протягивает мне бутылку воды из пакета, который остался лежать на полу лифта. Кажется, он отлучался в продуктовый.
– По-крайней мере, мы не умрем от голода, – усмехаюсь я нервно и делаю несколько жадных глотков. От стресса в горле пересохло.
– В течение часа так точно, – улыбается в ответ Карамзин и встает напротив, прислонившись к стене лифта. – У жены моего сотрудника клаустрофобия, он говорил, что в таких ситуациях его жену успокаивают разговоры, так что давай о чем-нибудь поговорим. Например, о причине твоего прихода. Я ведь не ослышался, ты пришла ко мне?
– Кажется, у меня не клаустрофобия, а лифтофобия, – задумчиво отвечаю я, а сама просто тяну время.
Мое затянувшееся после молчание мужчина воспринимает по-своему и мрачнеет, не сумев скрыть свои эмоции.
– Ты из-за интим-видео твоего мужа с его подружкой приехала? Хочешь что-то узнать?
– Что? С чего ты…
Я растерянно смотрю на хмурого Герасима, который явно уже сделал свои выводы, и его взгляд мне уже не нравится. Он становится слишком холодным, словно он отстраняется от меня и возводит между нами бетонную стену.
Становится слишком неуютно, но я не собираюсь вводить его в заблуждение.
– Я уже дал задание своим спецам. Еще утром. Они выясняют, с какого ай-пи адреса выложили видео.
– Спасибо, конечно, но я не из-за этого приехала.
– А из-за чего?
Его голос пропитан интересом, как и взгляд, из которого исчезает тот неприятный колючий холод. И теперь его глаза не отрываются от меня ни на секунду. Он словно ястреб кружит над добычей, не упуская ее из виду, а я чувствую себя в западне,
– Ты не звонил, и я… – мнусь, щелкая пальцами. – Я приехала всё прояснить.
– Так ты переживала, что я потерял интерес?
Голос Герасима отдает сексуальной хрипотцой, от которой меня пробирает дрожь, и я ежусь, обхватывая себя руками за плечи.
– Не совсем. Просто не нужно обнадеживать женщину, если не настроен серьезно.
Я поражаюсь, какую несу чушь, но слишком взбудоражена, чтобы прикусить язык.
– Я никогда никого не обнадеживаю, Дина. Как и тебя. Я сказал, что предельно серьезен, значит, так и есть.
Он подходит ближе и кладет ладони по бокам от моей головы, захватывая меня в кокон. Мое сердце отбивает бит. Тук-тук. Я провожу языком по губам и вижу, как взгляд мужчины скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.
– Тогда почему не звонил? – выдыхаю я. – Не хотел навязываться? Проверял, перезвоню ли я сама?
В этот момент я чувствую себя подростком пуще прежнего. И мои слова вызывают у него усмешку.
– Я такой ерундой не страдаю. Мне не пятнадцать и не двадцать. Взрослый мужик. Были дела, тройное убийство.
Я сглатываю, не сильно горя желанием узнавать подробности, но он и не вдается в детали, чему я рада.
– Что ж, буду знать, что так надолго пропадать чревато твоим плохим настроением. Каюсь, виновен. Больше так делать не буду.