– С чего ты взяла? – настороженно спрашивает она, но я не отвечаю, а смотрю на ее лицо, пытаясь понять, что она знает. В курсе ли злодеяний Антона, если он и правда взял на себя грех братоубийства.
В этот момент я корю себя за то, что чуть не выдала тайну, в которую посвятил меня Герасим, и качаю головой, усыпляя бдительность Евгении Петровны.
– Ну племянник и сын Фаины ведь в тюрьме. Им грозит внушительный срок. Вы правильно сказали, что семья у нее проблемная, – выкручиваюсь я в последнюю секунду, вспомнив эту важную деталь, и женщина вдруг успокаивается, убедив меня в мысли, что она что-то точно знает.
– Так ты согласна со мной, что Антон должен снова стать твоим мужем?
Ее глаза лихорадочно блестят, и я не решаюсь с ней спорить. Она уже не в первый раз заговаривает о том, чтобы возродить былую ячейку общества, и я сомневаюсь, что мой отказ сейчас подействует на нее.
Она неспроста этого хочет, и я даже догадываюсь, почему. Если она в курсе о деяниях Антона, то надеется, что за спиной Кеши ему удастся избежать наказания за совершенное преступление.
Я молчу, не отвечая ей, но в этот момент мне звонит соседка, живущая в доме напротив, и я с облегчением принимаю вызов.
– Слушаю, Оль. Что-то случилось?
– У тебя дом горит, Дина! Я пожарных вызвала, вы не дома, что ли?
– Нет, мы у брата гостим.
– Слава богу. Ты приезжай лучше. Кто-то поджег твой дом.
Она отключается, и я даже вопроса не могу задать, но внутри меня резко разгорается беспокойство. Пару секунд я тупо смотрю в одну точку, не в силах собраться, а затем подрываюсь и выбегаю из квартиры Евгении Петровны, еле как справившись с заедающим в двери замком.
Я в такой панике, что звоню Кеше и сумбурно объясняю ему то, что мне сказала соседка Оля, а сама никак не могу собраться, гадая, что могло произойти. Чувствую облегчение, что Света сейчас с Машей и в безопасности, а когда такси, наконец, подвозит меня за несколько домов до моего, выхожу и бегу в сторону огня, который виден даже издалека.
Дым поднялся на несколько сотен метров в небо, а вокруг столпился народ, наблюдая, как пожарные пытаются погасить разбушевавшийся огонь, чтобы он не перекинулся на соседние дома. Середина второго этажа уничтожена, а вот боковые стены отчего-то целы, но вскоре и от них останется лишь труха и пепел.
– И кому это надо? – шепчутся соседи, пока я пробираюсь вперед, чувствуя, как мне буквально физически становится плохо от вида пылающего огнем дома.
– Дина, ты пришла. Боже, какая трагедия. Неужели ты забыла газ выключить? Такой взрыв произошел, я подумала, бомбу сбросили.
– Н-нет, я всё перекрыла, – шепчу я, а сама судорожно пытаюсь вспомнить, точно ли я всё сделала перед уходом.
Вот только воспоминания ведь не лгут, и я точно помню, как выключила газ и все электроприборы.
Люди вокруг шумят и строят теории, а я молча со слезами на глазах наблюдаю за тем, как догорает мой кров, с которым я сроднилась.
В какой-то момент кто-то касается моего плеча, и я словно зомби медленно поднимаю голову и в ступоре не сразу узнаю Герасима.
– Ты? – выдыхаю я и растерянно смотрю ему за спину, но он один. – Тебе Кеша сказал?
– Он за городом, поэтому попросил меня приехать, узнать, в чем дело. Толком ничего не объяснил.
– Мой дом горит, – потерянно говорю я и оглядываюсь по сторонам. – Мне кажется, надо поговорить с полицией, а я не собраться с мыслями и смотрю на огонь.
Я вдруг всхлипываю, не в силах держать в себе слезы. Пожар и разрушение моего дома становятся для моей нервной системы последней каплей, и я больше не могу всё держать в себе.
Герасим неожиданно прижимает меня к себе, и я обнимаю его за талию, утыкаясь лицом в его грудную клетку. Становится легче, что я позволяю себе отпустить себя. И приятно, что мужчина, который ухаживает за мной, протягивает руку помощи приезжает по первому зову, при том, что я ему даже не звонила.
Мое тело дрожит, но, проплакавшись, я слегка отстраняюсь, и мне даже становится неловко, что я позволила себе слезы.
– Всё хорошо, Дина. Ты постой в сторонке, я всё решу и разузнаю.
Я не отказываюсь от его помощи, и вскоре он оставляет меня на попечение соседки Оли, которая сама встревожена происходящим и переживает, спрашивая меня о том, есть ли с дочерью где пожить. Даже предлагает свой дом для временного проживания, и я едва заметно улыбаюсь, чувствуя благодарность, что мир не без добрых людей.
– Спасибо, Оль, но мы у брата поживем. Даже не представляю, что теперь делать.
Я растеряна, ведь с такими проблемами сталкиваюсь впервые в жизни. Благо, что в средствах я не стеснена, особенно после удачного развода, так что думать о том, на что нам с дочерью жить, не приходится. Жаль, конечно, сгоревшие вещи, но документы я забрала еще перед отъездом, так что я благодарю себя за решение временно пожить у брата с Машей. Как чувствовала, что это окажется верным решением.
Когда возвращается Герасим, выглядит он довольно мрачным. Отводит меня в сторонку, чтобы поговорить наедине, и я слушаю его с затаенным дыханием.